Проститутки Питера

« 2017 г. »
« ноябрь »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      
.: 18.11.2017 :.
11.11.2017

Несмотря на распространённое клише, проституция — далеко не самая древняя профессия.

Несмотря на распространённое клише, проституция — далеко не самая древняя профессия. Первыми появились охотники и собиратели, а за ними те, кто занимался сельским хозяйством. Хотя проституция существовала в каждой цивилизации в мире. Секс всегда продавали за деньги, еду и другие полезные вещи. Но когда же это стало аморальным и нелегальным? Чтобы узнать ответ на этот вопрос, обратимся к истории.
1. Везде, где мы находим подтверждение существования человеческой культуры, мы находим и подтверждение существования проституции.
Когда только возникло человеческое общество на территории Плодородного полумесяца (Месопотамия и Левант), тут же появилась проституция. Телом торговали близ храмов, рынков и таможен. 
Начиная с третьего тысячелетия до нашей эры, шумеры, первые обитатели Древней Месопотамии, поклонялись богине Иштар. Это поклонение продолжалось и во времена вавилонской и ассирийской империй. 
Иштар была богиней любви и войны, она символизировала собой планету Венеру. Каждое утро она рождалась девственницей и становилась проституткой к вечеру.
2. Именно месопотамская религия положила начало проституции.
Жрицы, служащие богине Иштар, обслуживали мужчин, помогая им священной силой своих тел. Храмы Иштар были центрами обучения правилам гигиены, рождения детей, сексуальности. Храмовые проститутки обладали умением оказывать помощь мужчинам, страдающим сексуальными нарушениями, это то, что делают сегодня врачи, психологи, психотерапевты.
3. Иштар считалась покровительницей всех проституток, работающих в самом храме, возле храма, а также в тавернах и постоялых домах.
Проституция или, по крайней мере, религиозная проституция существовала тогда без всяких запретов и табу.
4. В общем, проституция существовала не только как форма торговли телом, но и как основа цивилизации.
На Востоке отношение к проституции в разные времена было различным и во многом зависело от культуры и религии. Многовековая история проституции прослеживается в Индии, Китае, Японии. В этих странах в проституцию были вовлечены женщины из всех слоев общества: от неприкасаемых в Индии (низшая каста) до гейш в Японии, которые могли иметь очень близкие отношения с мужчинами, но не вступать в ними в половую связь.
5. Древняя Греция: Солон создает первые государственные бордели.
Солон, политик, законодатель и поэт, создал первые в Афинах государственные бордели в 6 веке до н.э. С доходов от этого бизнеса он построил храм, посвященный Афродите-Пандемос, богине сексуального удовольствия. Хотя сводничество было тогда строжайше запрещено. 
На Кипре (Пафос) и в Коринфе существовали специальные храмы, где практиковалась проституция. Они насчитывали больше тысячи представительниц этой профессии.
Мужская проституция была также распространена в Греции. Обычно ею занимались мальчики-подростки, что было отражением педерастических наклонностей тех времен. Мальчики-рабы обслуживали клиентов в борделях Афин, в то время как свободные мальчики, продававшие себя, рисковали тем, что могли потерять в будущем свои гражданские права.
6. От священных к проклятым.
Сейчас торговля телом существует так же, как она существовала и во все времена, хотя многие государства и считают ее нелегальной.
Так как же проституция превратилась из священной практики в одно из самых мерзких и отвратительных занятий.
7. В самой Библии упоминание о проституции можно найти в Книге Бытия.
«И увидел ее Иуда и почел ее за блудницу, потому что она закрыла лицо свое… Он поворотился к ней и сказал: «Войду я к тебе…» Она сказала: «Что ты дашь мне, если войдешь ко мне?» Он сказал: «Я пришлю тебе козленка из стада моего». Она сказала: «Дашь ли ты мне залог, пока пришлешь?» Он сказал: «Какой дать тебе залог?» Она сказала: «Печать твою, и перевязь твою, и трость твою, которая в руке твоей». И дал он ей и вошел к ней…»
8. В 350 году нашей эры под влиянием христианства в Римской империи храмовая проституция была запрещена.
Проституция стала нелегальной. С этого времени стало нарастать отрицательное отношение к проституции. В социальном контексте имидж проститутки все более ассоциируется с образом «шлюхи», грязной женщины. Она есть противоположность, контраст образу Мадонны, являющейся воплощением чистой, непорочной, Священной женщины. На проститутку проецируется статус падшей, лишенной морали женщины, которую следует избегать.
9. Сегодня проституция часто считается социальным злом, однако с 80-х гг. XX века в связи с ростом феминистического движения и возникновения общественных организаций появляется новый взгляд на проституцию, как на обычную работу, которую надо узаконить.
В настоящее время отношение общества к проституции формируется из этих двух противоречивых точек зрения.

02.11.2017

Рождение гейши

В эпоху самураев продажных женщин собирали в специально отведенные места, которые окружались крепостной стеной и рвом с водой. В древнем Токио таким "сексуальным гетто" был квартал Есивара. Власти при этом имели свои резоны. Они получали возможность контроля за гостями веселого квартала и ограничения срока их пребывания в квартале одними сутками, а также гарантии соблюдения законности при найме женщин. Официально торговля живым товаром была запрещена, но для содержателей веселых кварталов делалось исключение: считалось, что они берут девочек для "десятилетнего обучения". Правительство назначало специальных чиновников для наблюдения за порядком в Есиваре. Легко предположить, что эти чиновники зачастую получали взятки в самой своеобразной форме. 

В квартал Есивара можно было прийти пешком, можно было нанять паланкин, но удобнее всего был путь по воде, ибо Токио был пронизан сетью речушек и каналов. Длинные узкие лодки, на которых добирались до Есивары, были двухместными. Пассажир располагался на удобной мягкой подстилке и мог воспользоваться подносом с курительными принадлежностями, лодочник с шестом прокладывал дорогу среди других таких же лодочек.  

Для мужчин вход в Есивару был свободный, женщинам же следовало иметь специальный пропуск.  

Мечтой токийца было "постучать в большие ворота", что означало откупить целиком весь квартал, в котором подчас обитало от 3 до 5 тысяч женщин. Но чаще всего кутилам удавалось откупать отдельные заведения внутри Есивары лишь на сутки. Среди заведений веселого квартала были и маленькие, не слишком дорогие, где за решетчатыми ставнями можно было увидеть восседавших как на витрине прелестниц, были и дорогие дома с плотно закрытыми ставнями, где красавицы были затворены в своих гостиных, лишь слава о них гремела по всему городу. Словом, каждый гость мог выбрать заведение соответственно своему вкусу и кошельку. 

Для обитательниц веселых кварталов в японском языке существовало много названий: дзеро ("девицы"), кэйсэй ("сокрушающие стены"), юдзе ("девы веселья"). Гейшами тогда называли артистов (певцов, танцоров, рассказчиков) — и мужчин, и женщин. Будучи непременными участниками увеселений, они жили и в пределах самого квартала Есивара, и за его стенами.  

В квартале страсти существовала своя иерархия. Выше всех по положению стояли ойран или таю, одновременно в квартале их бывало не более десятка. Подающих надежды девочек владельцы заведений с самого юного возраста обучали и воспитывали в надежде вырастить ойран. С кандидатками занимались лучшие учителя музыки, танца, каллиграфии.

При том что гость платил (и немалые деньги!), окончательное решение — разделить ли с ним ложе — всегда было за ойран. 

От ранга гетеры зависела и оплата. Для того чтобы "разогреть" гостя перед посещением ойран, и приглашались гейши. Они наливали гостю вино, пели и танцевали для него, но "только без рук!".  

Девы веселья и внешне отличались от обычных женщин: их прически украшало неимоверное количество драгоценных шпилек, они не носили носков, ибо голая пятка, похожая на очищенную луковку, считалась необычайно привлекательной. 

Мемуары состарившихся дзеро пользовались большим успехом. Одна из самых знаменитых повестей под названием "Женщина, совершенная в любовной страсти" живо рисует нравы веселого квартала. Однако, хотя запрет на проституцию вне стен Есивары продолжал действовать, никто и никогда не мог остановить нелегальный бизнес. Постепенно все женщины, решившие на свой страх и риск заняться секс-индустрией, стали собираться в районе Фукагавы. На берегу реки Фукагавы появилось множество "домиков у причала" — укромных местечек для свиданий. Женщины, селившиеся у Фукагавы, не могли именоваться дзеро, и тогда они стали называть себя гейшами. 

Гейши Фукагавы, как правило, работали парами, сопровождая гостя в прогулках, на пирах и во всевозможных увеселениях. По сравнению с затворницами Есивары гейши Фукагавы пользовались гораздо большей свободой и сами распоряжались заработанными деньгами. Скоро образ гейши — идеальной возлюбленной — прочно вошел в литературу и живопись, соперничая с образом ойран.

02.11.2017

Любовь и жестокость

В Китае искусство секса — удел не только куртизанок: жены и наложницы должны испытывать и доставлять плотское наслаждение. В тексте IV века рассказывается, как богиня, дочь тьмы, обучила этой премудрости императора. "Разные способы объединиться друг с другом, ноги вытянуты или раздвинуты, разные способы, как можно прижать свое тело к чужому, методы проникновения: глубокое или неглубокое, все это формирует основу сексуального соединения в ритме Пяти Элементов. Те, кто следует этим правилам, следуют закону". Руководство быстро распространяется, оно предназначено для супругов, но в него заглядывают и проститутки. 

Презервативы были известны в Китае еще с 6000 года до н.э., их изготавливали из кишок баранов, из смазанной папиросной бумаги. Различной тонкости, размера или твердости, они могут спрятать недостатки мужчин и повысить удовольствие их партнершам. 

Супружеская жизнь китайцев подчинялась очень строгим правилам приличия. Чем выше по социальной шкале находится семья, тем больше плотский акт подвергался диктату ритуалов. Императоры же должны вступать в интимные отношения с женами и наложницами согласно астральным законам.  

Аристократы не отставали. Китайцы знали мало сексуальных фрустраций в рамках семьи, и использование афродизиаков — зачастую необходимость. Они рассказывали друг другу о хитроумной затее императора: повозке, достаточно узкой, так что только один человек может там находиться. Император удобно лежит на подушках, у его наложницы нет другого выбора, как только "сидеть на нем верхом" и двигаться в такт шагам носильщиков, даря императору наслаждение. Другую повозку тянут лошади, у этой машины асимметричные колеса, которые дают необходимое движение ленивому государю.  

В это же время появился обычай, предписывающий перетягивать стопы, что стало знаком высшей изысканности в течение более десяти веков. Как и всегда, аристократия, затем буржуазия подражают двору. Маленькие ступни считаются неотъемлемым атрибутом женской красоты. Восьмисантиметровая ступня — "золотой лотос"; десятисантиметровая ступня — "серебряный лотос". Эта крошечная ступня, совершенное продолжение лодыжки, всегда спрятана в крошечную обувь и под вышитыми носками. Такие ступни воспринимаются как предмет фетишизма. Коснуться ступни — высшее блаженство и счастье. Обычай придает женщинам хрупкий и воздушный вид, неуверенную походку, что ведет к повышению тонуса мышц бедер, ног и таза. В альковах китайцы пользуются этой находкой. 

Существует распространенное мнение, что "бинтование ног" возникло в среде танцовщиц императорского гарема. И правда, между IX и XI веками император Ли Ю приказал любимой балерине стать на пуанты. Легенда повествует об этом следующим образом: "У императора Ли Ю была любимая наложница по имени Прекрасная Девушка, которая обладала утонченной красотой и была одаренной танцовщицей. Император заказал для нее лотос, сделанный из золота, украшенный жемчужинами и с красным ковром в центре. Танцовщице было приказано обвязать ступню белой шелковой материей и подогнуть пальцы таким образом, чтобы изгиб стопы напоминал лунный серп. Танцуя в центре лотоса, Прекрасная Девушка кружилась, напоминая восходящее облачко".

Жены хороши в постели, но они в основном необразованные, и мужчины начинают скучать рядом с ними. Их обыденная жизнь состоит из скандалов и ссор. Мужья, в свою очередь, предпочитают расслабляться, для этого они и идут в дома наслаждений. 

Во время правления династии Тан (618-907) Пекин становится конечным пунктом шелковых путей. Иноземцы едут туда из Персии, Индии, Самарканда, со всей Центральной Азии; среди них буддисты, мусульмане и несториане. Китайцы тоже прибывают со всех концов страны, из всех провинций: коммерсанты, высокие чиновники, аристократы, приближенные двора, мелкие чиновники, солдаты, студенты наполняют улицы города.  

В квартале Пинканли, также называемом Бэйли (Северный квартал), бордели предлагают огромный выбор удовольствий: от самых изысканных до самых жалких. Около этих домов — трущобы и притоны. Проститутка Чжоу Ми пишет, что в квартале живут заключенные и преступницы. Они закрыты здесь, и они никогда не выходят.

Некоторые из борделей принадлежат государству и предназначены для его служителей: здесь подают алкоголь и закуски и служат гунцзи (государственные проститутки). Частные дома удовольствий еще более комфортабельны и там подают изысканные кушанья. "Каждый из описанных здесь домов подразделяется на десять отделений. В каждом из них есть несколько десятков частных и незарегистрированных куртизанок, все восхитительно подобраны по моде и внимательны, готовы превзойти сами себя, чтобы очаровать гостей... Облокотившись на балюстраду, эти девушки приглашают клиентов, то есть "продаются гостям". Обеденные комнаты находятся на первом этаже, но кровати тайком установлены на втором этаже. На дверях этих особенных кабаре подвешивают фонарики из бамбука и красного шелка... Благодаря этим фонарикам и можно узнать эти специальные кабаре". Возможно, это первое упоминание о красных фонарях. 

На вершине иерархии — чайные дома и дома певиц. Образование первоклассной куртизанки — долгий труд (хозяйка заведения их покупает совсем в юном возрасте). Хозяйка не скупится: хорошая мастерица быстро возместит долгие и дорогостоящие годы обучения. Красавицы умеют танцевать, музицировать, декламировать стихи, подходящие к случаю, они умеют элегантно есть и пить. Если человек богат, то он может позволить себе их на пиршествах и праздниках, организованных в подобных домах, чтобы отметить успех на экзамене, рождение сына, повышение...

02.11.2017

Крестоносцы и их армия

Крестоносцы приходят на восточные берега Средиземного моря спасать Гроб Господень. Но, возможно, их влекут, разжигают страсти слухи о богатствах и сладострастных радостях Востока. В середине XIII века, в то время, когда указы святого Людовика пресекают все, что касается разврата, куртизанки самоотверженно спасают то, что осталось от боевого духа королевских армий. За крестоносцами следуют путаны; переправляясь на венецианских кораблях, солдаты прихватывают их. До десяти тысяч куртизанок путешествуют с войсками на Ближний и Средний Восток и обеспечивают отдых воинам Святого Креста. Война стоит дорого, но, несмотря на недовольство короля, франкские бароны "дают большой ужин, выставляя напоказ изобилие еды, в то время когда большинство людей ходят к девушкам легкого поведения неподалеку от королевского шатра". Рыцарям-аристократам, тяготившимся обществом солдат, вино, игры и женщины компенсируют тяготы долгих походов. 

Эти жеребцы, как их называет Жак де Витри,— "воспитанные в наслаждениях, изнеженны и женоподобны, более привыкли посещать общественные бани, чем поля сражений, они предаются разврату; как и женщины, они одеваются в тонкие ткани, украшают себя, словно они — храм". 

Их супруги недовольны. Те, которые следуют за своими мужьями до восточных замков, общаются с сириянками и сарацинками. Они быстро перенимают секреты их обаяния, открывают для себя нард, мускус, цветы жасмина, апельсина, так как "использование ароматов для женщины, как и для мужчины, возбуждает и подготавливает к половому акту. Женщина, вдыхая приятный аромат своего мужчины, входит в полуобморочное состояние, и зачастую применение ароматических масел являлось мощным вспомогательным средством для мужчины и позволяло ему перейти в собственность женщины".

Христианки узнают, как можно избавиться от нежелательных волос на теле, сделать кожу гладкой и ухоженной, волосы — блестящими, как красить глаза, использовать цветочные помады и бальзамы для губ, оттенять или отбеливать кожу. Им нравится восточная обстановка в комнатах, и они начинают украшать замки коврами, подушками и тюфяками. Их служанки убеждают, что любовь — это искусство и конечно же не грех. 

А мужчины осыпают друг друга проклятиями. Имад эд-Дин (1125-1201), секретарь Саладина (Саладин — султан Египта и Сирии, талантливый полководец, мусульманский лидер XII века.— "О") отмечает, что куртизанки высаживались в портах Ближнего и Среднего Востока целыми табунами. Хроникер употребляет множество метафор, которые, возможно, отражают только искренность его негодования: "На судне приплыли три тысячи красивых франкских женщин, они были молоды и прекрасны, они были заморского происхождения и предлагали себя, чтобы совершить грех. Они были высланы за пределы страны, чтобы прийти на помощь тем, кто сражался вдали от родины, чтобы сделать счастливыми несчастных... Они говорили, что, отправляясь в путешествие, они решили отдать свое тело и что они не представляют другого жертвоприношения, которое могло бы быть более приятным Богу. Они жили в шатрах и павильонах, которые сами устанавливали, куда приходили и присоединялись к ним другие красавицы того же возраста, они открывали двери удовольствий, принося в жертву то, что имели между ног. Они добросовестно предавались всем вещам разврата и не знали никаких препятствий. Они всецело предавались потокам распутства, закрывались в своих комнатах, уступая любовному натиску самцов, приглашали распутников к объятиям, отдавая свое имущество беднякам, лежали на ковре, готовые к любовной игре. Они позволяли все, что было запрещено, отдавались своим любовникам. Они открывали свой шатер и отдавались мужчине, когда соглашение было сделано; они приглашали мечи в ножны, они готовили почву для посева, бросали копья в щит, они звали плуги, чтобы пахать, козлов — чтобы рыть, они приближали к колодцам веревку для ведер, они вставляли конец стрелы в тетиву лука, они призывали птиц в гнездо своих бедер, хватали за рога баранов, которые нападают; они отдаляли запреты того, от чего остерегали, и освобождали от покрова все, что спрятано. Они постоянно ссорились и считали, что весь этот разврат — самое ценное произведение в этом мире, особенно для тех, кто находится вдали от родины и женщин". 

Военные лагеря превращались в города со своими кузнецами, оружейниками, торговцами, портными, маркитантками — и своими борделями. В этих палатках и комнатушках девушки и солдаты открывают для себя новые изделия манеры, моду на которые они принесут в Европу.

01.11.2017

Любовь по обязанностии любовь для радости

«Гетеры каждому нужны для радости»,— восклицал оратор Демосфен (около 384—322 гг. до н. э.) на афинской агоре, обращаясь к судьям в ходе процесса против гетеры Нееры. И под рукоплескания публики продолжал: «Да, для радости; па почтенных женщинах женятся по обязанности, чтобы родить полноправных, законных детей и иметь в доме верную хранительницу».
      С развитием культуры появился слой избранных гетер. Это греческое слово означает «спутница», по толкованию Демосфена — «спутница радости». Гетеры играли важную роль в греческом обществе. Они отличались не только изысканной красотой, но и были весьма образованны: разбирались в музыке, литературе, философии, политике и многих других областях. Это были единственные представительницы женщин в сфере культуры. Лаиса из Коринфа была подругой и ученицей Диогена и сама считалась признанным философом; Диотима принадлежала к окружению Сократа и Платона, который с похвалой упомянул ее в «Пире», восславив как жрицу. Леонтион была вдохновительницей эпикурейцев, чье учение вызвало крайнее осуждение «консервативных умов».
      Гетера Фрина была обвинена в кощунстве: это она послужила моделью великому ваятелю Праксителю для его Афродиты Книдской. Знавшие Фрину улыбались, глядя на статую Афродиты, а видевшие статую благоговейно смотрели на Фрину. Сотни тысяч паломников, которые молитвенно простирали руки в книдском святилище Афродиты и посылали поцелуи мраморной статуе, вслух восклицали: «Афродита, прекрасная Афродита!» По про себя они шептали: «Как ты прекрасна, Фрина, божественна твоя красота!» Ее защитником на процессе о кощунстве был Гиперид. Когда ему не хва-

тило слов, чтобы ответить на нападки ханжей-обвинителей, он обнажил грудь своей подзащитной и воскликнул: «Вот, посмотрите!» И этим сразу склонил на свою сторону престарелых судей: ослепленные ее красотой, они прекратили процесс. Конечно, это всего лишь замечательный анекдот.
      Великий государственный деятель Перикл (около 490—429 гг. до н. э.), которому Афины обязаны своим политическим и культурным расцветом («золотой век»), признавался, что часто советовался с гетерой Аспасией и учился у нее искусству риторики; она влияла на форму и содержание его блестящих речей. Овдовев, он женился на Аспасии. Аристократы-оппозиционеры протестовали против присутствия Аспасни * не из-за прежнего ее ремесла, а из-за ее низкого происхождения — и обвиняли ее в безбожии, точно так же как гетер Нееру и Фрину. Греки, обычно терпимые в религиозных делах, понимали под безбожием угрозу существующему общественному порядку.
      Эпикур (341—270 гг. до н. э.), основатель учения о блаженстве, говорит: «Наслаждение есть высшая цель человечества и дается лишь разумной воздержанностью и нравственностью поведения». Он тоже признает, что возникновению его философии способствовала гетера по имени Леонтион. Он хранил ей верность до самой ее смерти и сказал о пей прекрасные слова: «Она живет со мной и во мне».
Менандр, выдающийся комедиограф, также говорил, что не смог бы выдержать пренебрежение критиков и ругань публики, если бы не поддержка Гликеры, его возлюбленной и спутниы жизни. Однажды он пришел домой подавленный после провала премьеры и хотел уже уничтожить все своп рукописи, труд целой жизни. Она без слов протянула ему молоко. Он в раздражении отказался пить, потому что па молоке плавала пенка. Гликера многозначительно утешила его: «Сдуй пенку и наслаждайся тем, что под пей». Это означало: не обращай внимания па поверхность, ценно то, что внутри!

      Платон в своем «Пире» обессмертил гетеру Диотиму из Мантинеи. Она обогащала идеями его и Сократа. Почему после всех ученых споров в кругу мужчин именно слова Диогимы были признаны мудрейшими? Потому что она, как женщина, знала, что такое рождение, «ибо всякое творческое стремление к добру и красоте порождается жаждой продолжения жизни. Всякое рождение есть чудо, то есть проявление божественного в человеке, в том числе и когда речь идет о зарождении и становлении в нас нравственности или о познании божественного».
        Благодаря Диотиме Сократ пришел к пониманию любви как стремлению к прекрасному. Под прекрасным Сократ подразумевал философию. Однако для Диотимы прекрасное было связано прежде всего с сексуальностью. Вот наиболее впечатляющая часть ее объяснения: «Не замечал ли ты, в сколь необыкновенном состоянии бывают все животные... когда они охвачены страстью деторождения? Они пребывают в любовной горячке сначала во время

спаривания, а потом — когда кормят детенышей, ради которых они готовы и бороться с самыми сильными, как бы ни были слабы сами, и умереть, и голодать, только бы их выкормить, и вообще сносить все что угодно. О людях еще можно подумать... что они делают это по велению разума, но в чем причина таких любовных порывов у животных?» Эрот, греческий бог любви, для нее — изначальная космогоническая сила. Его возлюбленная, дополняющая его,— это Психея («душа»). Поэтому для Диотимы Эрот олицетворяет стремление к формированию души и ума, потребность продолжения в прекрасном.
      В платоновском «Пире» Диотима далее говорит: «Все люди беременны как телесно, так и духовно, и, когда они достигают известного возраста, природа наша требует разрешения от бремени.. Разрешиться же она может только в прекрасном, но не в безобразном». И добавляет: «Соитие мужчины и женщины есть такое разрешение».
      Есть предание, что Диотима, имя которой по-гречески означает «Богобоязненная», в 429 г. до и. э., во время вспышки чумы, вымолила отсрочку болезни для афинян и была за это сделана жрицей.
      В те времена самостоятельность, образование, возможность развивать свои способности были доступны лишь такой женщине, у которой хватало мужества жить свободно, отказавшись от священного ритуала брака. Она противостояла давлению общества и обеспечивала себе средства к существованию, лишь торгуя собственным телом. Женщина, стремившаяся к законному браку, желавшая жить обеспеченно, то есть без материальных забот, вынуждена была оставаться бесправной и необразованной. Для нее у греческих писателей и философов находились только слова насмешки и презрения, тогда как для гетер, напротив,— слова величайшего восхищения"

31.10.2017

ПРОСТИТУЦИЯ В СРЕДНИЕ ВЕКА. ФОРМЫ ПРОСТИТУЦИИ

Выше мы уже указывали, что в средние века на Западе преобладала бордельная, а на Востоке – вольная проституция. Публичный дом типичен для Запада, а гетеризм – для Востока. Можно даже сказать, что гетера представляла явление, совершенно чуждое христианскому средневековью. Очевидно, под греко-арабским влиянием она приобретает значение в христианских культурных странах Запада лишь в эпоху Ренессанса. До тех же пор здесь всюду сказывалось стремление не допускать вольной или домашней проституции и по возможности помещать всех проституток в публичные дома, пользовавшиеся цеховыми привилегиями и потому не терпевшие конкуренции. Нигде и ни в какую другую эпоху характер проституции как государственного учреждения не подчеркивался так резко, как в средние века в странах Запада.
Средневековый бордель представляет государственное здание, состоящее во владении и содержащееся за счет городского совета или государя. Все меры и предписания законодательства и полиции нравов направлены на сохранение характера проституции, как пользующегося привилегиями и надзором со стороны государства, строго локализованного учреждения с цеховой организацией, и на радикальное искоренение так называемой вольной проституции.
Рассмотрим формы средневековой проституции.
В организации европейских средневековых борделей можно доказать преемственность между античной и средневековой проституцией. Нередко здесь замечается прямое подражание римским образцам, иногда же просто продолжали существовать бордели, первоначально заложенные в некоторых городах римлянами.

С другой стороны, публичные дома в Западной Европе могут быть прослежены до аналогичных учреждений во времена каролингов, когда начальное развитие городов связано было с наместничествами и главными дворами королей и епископов и когда города сделались центрами сношений и промышленной жизни. Так, на почве старого франкского государства существует большое число городов, носящих названия Кольмар, Коломб, Коломбет, Коломбье и т. д., происходящие от латинского «columbaria» – голубятня. Таково было неприличное название так называемого genicium (от «gynaeceum») – дома служанок в имениях знатных вельмож, который уже в VI и VII веках считался форменным борделем и в котором служанки проституировались сами или их проституировали господа.
Периодом расцвета этих домов для проституции в имениях, виллах и усадьбах франкских вельмож и королей считается IX столетие, как это видно из указа императора Лотаря. Оба наиболее популярных названия – «frauenhaus» (перевод слова «gynaeceum») и «bordell» – относятся еще к этим франкским лупанариям.
Таким образом, несомненно, что под римским, а впоследствии под франкским влиянием уже задолго до XIV-XV веков существовали различные формы публичных домов. Но последние два столетия средних веков являются временем систематической организации и наиболее планомерного поощрения борделей, развитие которых идет параллельно построению и укреплению городов. Уже в XIII веке начинается планомерный переход в руки государства существующих домов терпимости, к которым в XIV и XV веках присоединяется еще учреждение многочисленных новых домов в городских областях или в областях владетельных князей, когда, наконец, и во многих небольших городах допускается учреждение «вольных» или публичных домов, считавшихся государственной необходимостью.
В романских странах организация публичных домов началась, по-видимому, несколько раньше, чем в германских, хотя и в последних она достигла в конце концов тех же результатов: не только более значительные, но и довольно бедные, небольшие города имели хотя бы по одному борделю.
Что касается расположения средневековых публичных домов, то оно соответствовало постановлениям об иммиграции нечестивых людей, которых начиная с XIV века всюду выселяли на окраину города, перед воротами. Поэтому большинство домов терпимости расположено было поблизости или по ту сторону городских ворот, у городской стены, у рва или на берегу реки вне черты города. Бордели, расположенные поблизости от рынка и больших проезжих улиц, возникли, вероятно, в прежние времена, как мы их видели в древности. Но они встречаются в средние века сравнительно редко, так как в то время строго наблюдали за тем, чтобы дома терпимости не учреждались поблизости от проезжих улиц и церквей, а устраивались в уединенных и отдаленных местах.
Хотя в большей части городов дома терпимости упоминаются лишь как отдельные здания, тем не менее и в средние века (как в древности) существовали целые бордельные улицы и кварталы (например, в Страсбурге, Париже, Гамбурге, Нарбон-не, Неаполе, Валенсии).
На мусульманском Востоке и в Индии проститутки также жили в определенных, отведенных им начальством улицах.
Отдельные бордели часто носили определенные приметы и названия, обыкновенно по именам животных, цветов и других служивших эмблемами предметов, что особенно характерно для английских, в частности лондонских борделей.
Особыми признаками борделей считаются зловещий фонарь, горящий перед дверью, – обычай, перешедший из классической древности, – и пестрая решетка на окнах, тогда большей частью красного (теперь – зеленого) цвета.
Что касается внутреннего устройства средневекового борделя, то он содержал обыкновенно спальни для проституток, комнаты для общих собраний и попоек, кухни и ванные комнаты.
Об одном франкфуртском публичном доме мы узнаем, что он состоит из 6 комнат и имеет одно большое и 19 небольших окон. Некоторые бордели были особенно роскошно устроены, как, например, публичный дом в Монпелье, обладавший превосходными банями. Городские счета многих средневековых городов содержат указания о ежегодном ремонте и ежегодных расходах на новые приобретения для домов терпимости.
Как мы уже неоднократно упоминали, публичные дома в течение средних веков всюду перешли в ведение государства или, вернее, города. Публичные дома повсюду были собственностью города или владетельного князя и ими управляли в интересах владельца городские служащие или арендаторы. Частные бордели составляли исключение и, подобно вольным и тайным проституткам, не пользовались расположением со стороны начальства. В лучшем случае их только терпели, чаще же преследовали и боролись с ними.
Все полицейские меры городов и государей были направлены на строгую локализацию и казарменную организацию проституции в принадлежащих государству домах терпимости, надзор за которыми, содержание в надлежащем виде и экономическое использование считалось важной задачей городского начальства. Это видно из счетов архитекторов, из арендных договоров с хозяевами домов и из бордельных уставов. Бордель и его обитательницы считались ценным имуществом города. Поэтому «прелестные женщины» пользовались со стороны начальства особой заботливостью и внимательным отношением, а при их ранениях и убийствах город сам выступал в качестве жалобщика из чисто экономических соображений. Если же какая-нибудь бордельная проститутка хотела нанести ущерб экономическим интересам города, например, бескорыстной и бездоходной любовной связью, то начальство принимало против нее соответствующие меры.
Доходы с публичных ломов нередко отдавались городом или князьями в аренду отдельным предпринимателям. Арендный контракт с арендаторами борделя заключался обычно сроком на 1-4 года, с обязательством отказа за 4 недели до окончания этого срока.
Где публичные дома не находились во владении города, там их доход составлял регалии государя или лен духовных и светских династий. Так, аббатство Зелигенштадт-на-Майне получало 8 динарий процентных денег с борделя. Собственностью государей вначале были венские дома терпимости, но затем они перешли в ведение города.
Во многих местах профессиональный налог должны были платить также вольные проститутки, не жившие в домах терпимости, и так называемые бродячие женщины. Во Франкфурте-на-Майне, например, местные проститутки-одиночки должны были платить во время ярмарки один шиллинг, а приезжие – один гульден в неделю, если жили в квартале для проституток. Если они жили в другой части города, то должны были платить больше за более далекое расстояние от дома тюремщика, которому они вносили налог. В некоторых французских уездных городах проститутка должна была либо уплачивать известную сумму, либо отдаться хозяину города. Так было в Сулуаре и Пу-азаке.
В некоторых городах часть дохода с проституток снова обращалась в их пользу, так как употреблялась на лечение больных обитательниц борделя.
Руководство и управление борделями находилось в руках либо городских чиновников, либо частного предпринимателя, бордельного хозяина или хозяйки, под наблюдением городского начальства. В большинстве случаев надзор поручался служителю магистрата, часто также – палачу или тюремщику. Они получали от бордельных хозяев и проституток еженедельный взнос, в то время как высший надзор лежал обыкновенно на бюргермейстере или на представителях совета, пользовавшихся в этом случае неограниченной властью.
Непосредственное управление большей частью средневековых борделей находилось в руках хозяина или хозяйки, которые, вступая в должность, должны были принимать присягу. Они обязывались честно содержать дом, снабжать женщин пищей, одеждой и всеми другими предметами в подобающем количестве; при уходе из борделя возвратить весь домовый инвентарь, особенно кровати; не допускать в борделе азартных игр и вообще не предпринимать ничего нового без одобрения, ведома и желания бюргермейстера и городского совета.
За нарушение присяги хозяева борделя подвергались строгому наказанию. К удивлению, оно чаще наблюдалось у хозяек, чем у хозяев. Не имея хорошей рекомендации, невозможно было получить место хозяина борделя. Такое рекомендательное письмо выдал, например, в 1481 году Лауренц Гутмахер своему слуге Ошвальтеру из Нердлингена к городскому совету Вин-тертура. Он свидетельствует в письме, что в констанцском борделе Ошвальтер всегда был прекрасного поведения и что честность его вне всякого сомнения.
Должность бордельного хозяина иногда переходит по наследству от отца к сыну, например, в Монпелье некий Пане завещал двум своим сыновьям управлять борделем.
Строгий надзор городского совета во многих городах привел к изданию бордельных уставов, служивших путеводной нитью хозяевам при управлении борделем. Почти все эти уставы возникли в XV веке, и в них заметно гуманное стремление защитить интересы несчастных обитательниц борделей.
Главные правила уставов следующие: строгое запрещение доступа в бордель состоящим в браке лицам, будут ли то проститутки или клиенты борделя; запрещение доступа для клериков, нехристиан и детей; предпочтение иногородних девушек при приеме в бордель; запрещение слишком большого ограничения свободы и обсчитывания проституток со стороны хозяина или хозяйки; обязанность считаться со здоровьем девушек и их клиентов путем запрещения сношения во время беременности, менструации и болезней; закрытие борделей во время воскресных и праздничных дней, вечером накануне этих дней и на страстной неделе; забота о порядке и покое в доме; по возможности облегчение возврата к честной жизни.

Наиболее известны бордельные уставы Нюрнберга, Страсбурга, Мюнхена, Констанца, Нима, Авиньона, Нердлингена, Уль-ма.
Приведем содержание ульмского устава. Согласно присяге, хозяин борделя должен был прилично содержать его, в достаточной степени снабжать подходящими, опрятными и здоровыми девушками в количестве не менее 14. Каждой женщине, живущей в его доме, он должен был давать обед за 6 пфеннигов и не имел права брать с нее больше. Если к обеду было мясо, то она имела право требовать два блюда: суп, мясо и морковь, или капусту и мясо – смотря по тому, что можно было достать; если же мяса не было, то что-нибудь жареное или печеное. Когда не ели мяса, например, во время поста, хозяин должен был давать к обеду каждой девушке селедку и две приправы к ней, а вне поста два яйца или какое-нибудь печенье с двумя приправами. Если какая-нибудь из женщин не хотела брать обеда, хозяин должен был дать ей что-нибудь другое за 6 пфеннигов. Он должен был также покупать ей на ее деньги вино, когда и сколько она пожелает. Если женщина беременела, он должен был удалить ее из дома.
В борделе имелся сундук, предназначенный для общественных целей, и ящик, служивший для точного расчета между хозяевами и проститутками. Каждая женщина, у которой оставался на ночь мужчина, должна была платить хозяину 1 крейцер за ночевку, а все, что она получала от мужчины сверх того, составляло ее собственность. Кроме того, каждая проститутка должна была платить ночью геллер за свечку, и мужчина должен был прибавлять к нему 1 пфенниг. А все, что женщина зарабатывала в течение дня, она должна была класть в сундук. Каждый третий пфенниг из этих денег выплачивался вперед хозяину, из остального же делался вычет к концу недели, в счет долга хозяину.
В борделе существовала собственная расценщица, которая должна была назначать плату за ночевку. Чтобы предупредить обман, сундук имел три ключа. Один из них находился у хозяина, второй у расценщицы, а третий у избранной самими проститутками женщины. По субботам сундук открывался в присутствии двух проституток, которые вместе с хозяином и расцен-щицей должны были следить за тем, чтобы хозяин не брал в свою пользу больше одного из трех пфеннигов и чтобы каждой проститутке из недельного заработка сделан был вычет за долги хозяину. Если женщина получала от своего «милого друга» или вообще от какого-нибудь приятеля подарок, например, платье, вуаль и т. п., то эти вещи принадлежали лично ей.

Хозяин должен был держать для своих женщин кухарку или повариху, но не за счет женщин.
За долги бордельному хозяину родители и мужья могли помещать в бордель своих дочерей и жен, если они были на то согласны. Если же к нему помещали жену или девушку против их согласия и друзья хотели их взять оттуда или они сами хотели уйти из борделя, то хозяин обязан был беспрепятственно отпустить их, не имея права требовать тех денег, за которые они были помещены к нему.
Если женщина, скопив собственные деньги, желала бросить греховную жизнь и уйти из публичного дома, она должна была выплатить хозяину доход, который он получал с нее, а затем уйти в той одежде, в которой поступила в дом; если же этой последней уже не было, то в одежде, которую она обыкновенно носила по понедельникам. Но если она после ухода снова поступала в дом терпимости, то хозяин мог с нее требовать и некоторые другие долги.
Каждая проститутка должна была по понедельникам класть в ящик 1 пфенниг, а хозяин – 2. На эти деньги ставили в соборе по воскресным вечерам свечку Деве Марии. Если какая-нибудь из проституток заболевала, то содержимое ящика употреблялось, чтобы обеспечить ей необходимый уход.
Каждая проститутка обязана была ежедневно прясть для хозяина определенное количество шерстяной пряжи, а если она этого не желала, то уплачивать взамен по 6 геллеров в день.
Если хозяин нарушал какой-нибудь из этих пунктов, совет имел право во всякое время отказать ему от должности. Согласно присяге, заведовавшие общественным презрением должны были каждые 3 месяца производить основательную ревизию борделей, прочитывать проституткам устав и, если они находили какие-нибудь беспорядки, докладывать о них совету.
В большинстве публичных домов хозяйки сами были проститутками и продавали себя по требованию посетителей, подобно тому, как «мадам» борделя и теперь еще выступает в качестве проститутки. То же нужно сказать и о расценщице. Поэтому и хозяйка, и расценщица всегда причислялись к проституткам дома.
При рекрутировании проституток в бордели старались принимать только иногородних девушек, местным же доступ туда затрудняли. Запрещено было также допущение замужних женщин и нехристианок. Число проституток в отдельных домах колебалось между 1 и 15, увеличивалось во время больших праздников, ярмарок, соборов и т. д. до 30 и более и достигало в больших домах до 100 человек.

Имена средневековых проституток производились в большинстве случаев от их родины и происхождения, реже в связи с вероисповеданием. Прозвища, noms de guerre, ласкательные и шутливые имена, часто выражали физические или умственные качества и особенности проституток, последствия наказаний и т. п.
Обыкновенно проституток, в большинстве иногородних, называли по их родине, например: Эльза из Регенсбурга, Катерина из Гельбрунна, Базельская проститутка, Та из Ботцена. На происхождение и на другие вообще отношения указывают такие имена, как Агнесса, сестра Лоренца, Шанен, девушка погонщика скота.
Чрезвычайно характерны прозвища проституток, весьма похожие на современные и употреблявшиеся даже начальством в официальных бумагах. Так, в Лейпциге нам известны Жирная Редвига, Разрисованная Анна, Маленькая Анхен. Прозвища обозначают также подвергнутых телесному наказанию, например: безносая Метц из Ульма или Безносая Анна.
Что касается возраста проституток, то запрещено было принимать в бордель несовершеннолетних, как это прямо сказано в страсбургском предписании от 1493 года. В Нюрнберге запрещено было принимать в бордель девственниц. С другой стороны, упоминаются также проститутки пожилого возраста. В записи майнцских бордельных проституток от 20 июня 1402 года упоминаются не менее трех пожилых проституток, 41, 60 и 70 лет.
Если в борделях только одного такого города, как Майнц, и в одном только году было так много старых проституток, занимавшихся своим ремеслом 30-40 лет и более, то отсюда можно заключить, что жизнь в публичных домах, во всяком случае, была более благоприятна для здоровья, чем жизнь бродячих проституток. Уставы средневековых борделей показывают, что гигиенические условия в борделе были в то время безусловно благоприятнее, чем теперь. Тогда старались избегнуть настоящего рабства и физической эксплуатации сил проституток, и в отношении пищи, питья, пользования свежим воздухом существовали самые либеральные предписания. Проституткам было обеспечено право посещения церкви. Терпимость и сострадание существовали не только на бумаге, но проявлялись и в отношениях чиновников при посещении борделей. Когда члены ратуши осматривали бордель, они выражали дружелюбие его обитательницам и даже выдавали им из городской кассы на чай. Такое отношение, составляющее странный контраст с общественным презрением к проститутке, является результатом приведенного уже выше взгляда, что проститутки являются необходимыми и полезными сочленами общества и играют известную официальную роль.
Замечательны отношения проституции к церковной жизни в средние века. Хозяин борделя должен был беспрепятственно отпускать проституток на богослужения (в церкви им отведены были особые места). Благочестивая вера, которую исповедовали проститутки, указывала им на бывших кающихся проституток старого времени как на их святых заступниц и патронесс, поминальные дни которых они праздновали и которым молились во время нужды и болезни. Этот патронат средневекового происхождения сохранил свою силу до сих пор. Приведем краткий обзор таких святых:
Мария Магдалина. Название Магдалина получила от своего замка Магдалон, в котором провела чрезвычайно грешную жизнь. Ее отождествляют с великой грешницей из Евангелия (Лука, 7; 36). После смерти Иисуса она бежала от евреев в Марсель и много лет предавалась покаянию в пещере. Ее атрибуты: книга, Христос, ангел, сосуд, волосы, пещера, крест, склянка с миром, мертвая голова. Местная патронесса Ша-тодюна, Марселя, Неаполя (королевства), Прованса (графства), Темплена, Везеле. Поминальный день – 22 июля. XIV век.
Мария Египетская. Невидимая сила удержала ее от вступления в Иерусалимский храм, после чего Мария изменила свой образ жизни – она была проституткой и сама говорила о себе: «Я делала все, что было позорного». С тех пор она жила в глубоком покаянии, в одиночестве, в пустыне. Ее атрибуты: хлеб, волосы, морковь. Местная патронесса Парижа. Поминальный день – 9 апреля 431 года.
Лючия. Знатная девушка из Сиракуз. Ее хотели насильно потащить в бордель, но даже волы не могли сдвинуть ее с места. Местная патронесса Сиракуз, Толедо. Поминальный день – 13 декабря 303 года.
Маргарита из Картоны. После жизни, полной греха, публично покаялась в церкви в Альвиано. Ее образумил вид изъеденного червями трупа товарища ее сладострастия. Атрибуты: крест, орудия пытки. Местная патронесса Кортоны. Поминальный день – 22 февраля 1297 года.
Так называемые «дома для кающихся грешниц» и «дома магдалин» нередко связаны с почитанием одной из этих святых покаявшихся грешниц. Наряду с благочестием, немаловажную роль играет также обязательный труд. Так, в ульмском борделе проституток приучали к ежедневной работе; в Риме они должны были помогать при тушении пожаров. Но, судя по немногим имеющимся документам, принудительная работа существовала не везде.
Круг клиентов публичных домов составлялся в средние века из самых различных слоев населения. Среди посетителей борделя называют императоров и князей, дворян, членов ратуши, бюргеров, студентов, писателей, священников, ремесленников, низших городских служащих, преступников и сутенеров и даже ищущих гетеро- и гомосексуальных сношений женщин.
Несмотря на стремления властей ограничить и сконцентрировать всю проституцию в борделях, находящихся под государственным наздором, невозможно было воспрепятствовать увеличению числа тех, которые «не желали быть публично проститутками». В противоположность вольным (или тайным), бордельные проститутки назывались публичными (или явными).
Вольную проституцию средних веков нужно различать по тому, концентрируется ли она больше в известных улицах и домах (в частных квартирах, тайных борделях и квартирах для встреч, в трактирах и танцклассах, тавернах и увеселительных заведениях, банях, цирюльнях, мельницах и погребах), или же предпочитает открытую улицу.
Наконец, средневековые проститутки разделяются еще на оседлых и бродячих, а на греко-магометанском Востоке еще на гетер и низших проституток.
О трактирах, тавернах и харчевнях, как местах для проституции мы уже говорили выше. Аналогичным характером отличались на Западе многие танцклассы, а на Востоке – увеселительные заведения с музыкой и пением. Время расцвета домов для танцев относится к XV веку. В танцевальных залах собирались ремесленники и студенты, а хозяин доставлял публичных женщин.
На магометанском Востоке музыкально-вокальное увеселительное заведение работорговца представляло нечто аналогичное нашему современному кафе-шантану. Это было главное место для проституции. Сохранилось описание такого борделя с музыкой, в котором богатый работорговец из Куфы по имени Ибн Замин, очевидно, перс или индиец, живший во время халифа Мансура, вместе со своими продажными девушками принимал покупателей и любовников. Их посещения всегда кончались тем, что девушки проституировали и собирали богатую жатву золотом. Его рабыни, одна красивее другой, совершенно свободно обращались с гостями, показывали им свое искусство в пении и музыке… Эти бордели с музыкой играли на мусульманском Востоке значительную роль и служили главным образом для завязывания свободных половых отношений.
Средневековые бани, служившие местом проституции, постепенно превратились в кабаки с женской прислугой, в банные бордели. Их развитие относится к XII-XIII векам. Так, например, баня у Pont Troucat в Авиньоне в 1435 году имела не менее 16 спален, кухню, большой купальный зал, сад. Все комнаты в изобилии снабжены были перинами. Составленный в 1446 году список инвентаря бани у La Pierre в Авиньоне перечисляет многочисленные кровати, каменные и медные ванны. Весьма замечателен также венецианский документ от 30 марта 1490 года, в котором в ответе на прошение арендатора бани Энрико Сквам-мико прямо сказано, что его банное заведение должно отныне считаться явным борделем, в котором могут находиться и жить все явные проститутки.
В некоторых городах, например, в Париже, с борделями постоянно конкурировали цирюльни. Предписание от 1311 года запрещает парижским цирюльникам держать у себя проституток и эксплуатировать их экономически.
Мы встречаемся также с проституцией на мельницах, известной нам из древних времен, и с проституцией в погребах и других подземных помещениях, где проститутки оставались только днем и в определенные часы, а с наступлением ночи уходили оттуда, чтобы избежать преступлений, возможных в этих темных углах.
На основании многочисленных источников мы можем заключить, что в средние века существовала обширная уличная проституция. Часто встречаются жалобы на уличные скандалы со стороны проституток. В 1458 году Гедвиг из Силезии и Грета-француженка были высланы из Лейпцига за скандал и драку на улице. В 1459 году Маленькая Анхен и Кет из Виденгайна, вольные женщины, напали на честную женщину, хотели потащить ее к себе и совершили над ней насилие. Чаще всего ссоры и драки происходили между бордельными и вольными проститутками.
Отношение бродячих проституток к оседлым – по крайней мере, в северных странах Европы – можно охарактеризовать в следующих словах: первоначально бродячие, пришлые проститутки занимались своим ремеслом, переходя из города в город, из деревни в деревню, а потом уже были учреждены публичные дома, для которых проститутки рекрутировались и из местных девушек.

В более позднюю эпоху средних веков бродячие проститутки все еще играли значительную роль наряду с оседлыми и в известных случаях (празднества, имперские сеймы, мессы и т. п.) составляли большинство. Столь же распространенный тип представляла бродячая проститутка на магометанском Востоке.
Хотя в Европе в средние века не было гетер и мы встречаем вполне развитые формы гетеризма только на Востоке, тем не менее и в западных странах существовали различные категории проституток. Обитательницы публичных домов и тайные проститутки стремились изображать элегантных дам и применять всевозможные косметические средства, чтобы привлекать мужчин.
Институт собственно гетер мы находим в средние века только на Востоке. В Византии, в Багдаде, в индийских городах красивые, умные, художественно образованные гетеры были славой страны. Пикантная певица ценилась больше честной женщины. Выдающаяся куртизанка какого-нибудь города была предметом зависти для других городов. Украшением каждой пирушки была арабская певица. Замечательно, что вначале певицами были византийские гетеры, которые пели на греческом языке, и только впоследствии возникла настоящая арабская школа пения в Мекке.
Большое и без того число клиентов проституции увеличивалось благодаря мужчинам, которых завлекали и соблазняли сами проститутки. Параграф 14 авиньонского устава от 1458 года строго запрещает проституткам всякое насильственное принуждение мужчин путем потягивания их за платье, отнятия шапки и т. п.
Из интересного неаполитанского манускрипта Парижской Национальной библиотеки мы узнаем, что и средневековая проститутка стремилась получить плату вперед, затем внезапно изменяла свое обращение с посетителем и старалась грубыми словами как можно скорее избавиться от него. Как употребительное обращение проституток к клиентам там приводится следующее: «Скорей, скорей, и вставай! Черт тебя возьми!»
Плата проститутке за одно посещение была довольно незначительна, особенно в домах терпимости – настолько, что это вошло в поговорку и даже мужчины низшего сословия могли себе позволять регулярное посещение борделя. (Согласно хронике декана Сен-Тьебо, в 1420 году сношения с четырьмя проститутками стоили столько же, сколько одно яйцо.)
Сказанное об институте гетер относится также к гомосексуальной мужской проституции средних веков, которая на Востоке была развита сильнее, чем на Западе. Из этого, однако, не следует, что на христианском Западе она была менее распространена – на Востоке, под влиянием греко-византийского народного обычая, она только пользовалась большей свободой и терпимостью, чем в Европе, где гомосексуальные сношения подвергались строгому преследованию и нередко наказывались смертью как ужаснейшее преступление.
Однако гомосексуализм распространен был тогда, вероятно, в таком же процентном отношении, как теперь, и поэтому можно допустить существование гомосексуальной проституции и в тех европейских городах, в которых случайно не сохранилось источников по этому вопросу. В некоторых городах (как, например, в Венеции и Париже) гомосексуальная проституция достигла даже такого объема, который напоминает о положении вещей на Востоке. Уже в средние века встречаются свои гомосексуальные скандалы и скандальные процессы. Мы напомним только о знаменитом процессе тамплиеров, в котором обвинение в гомосексуализме составляет центральный пункт всего обвинения.
Здесь, конечно, не место подробно описывать гомосексуализм средних веков, история которого до сих пор еще недостаточно разработана. Мы ограничимся лишь указанием на главные пункты, имеющие значение для понимания гомосексуальной проституции.
Так, не подлежит сомнению, что среди проституированных мужчин и их клиентов было много гомосексуалистов от природы – факт, который бросился в глаза уже великому арабскому врачу средних веков, знаменитому Ибн Сине (Авиценне) (ок.980-1037), и заставил его высказать замечательный взгляд, что педерастия есть «физический недостаток».
Положение, что прирожденный гомосексуализм представляет общераспространенное антропологическое явление, не зависящее от времени, места и народности, доказано мною статистическим путем для Кельна. Из кельнских процессуальных актов за 1484 год я добыл поразительное доказательство того, что процент гомосексуалистов в Кельне в это время почти совпадает с тем, который установила для города ценная анкета Гиршфель-да о распространении гомосексуализма в Германии. Согласно заявлению одного пастора, в 1484 году в Кельне было около 200 гомосексуалистов, известных ему лично или со слов других лиц, что при общем числе жителей в 20-25 тысяч человек составляет около 1%, то есть лишь немногим менее цифры, полученной по статистике Гиршфельда (1-1,5%). Одного этого было бы достаточно, чтобы усомниться в предполагаемом «возрастании» гомосексуализма в наше время, если бы даже не было других фактов решительно говорящих против такого мнения, в особенности факта полного совпадения всех явлений средневекового гомосексуализма с современным.
Тогда, как и теперь, он существовал среди всех сословий, среди богатых и бедных, среди мужчин и женщин. Тогда, как и теперь, существовали мужская проституция, известные места для встреч и собраний гомосексуалистов и, вероятно, известные организации.
Капитулярии Каролингов и каноническое право говорят о гомосексуализме как общеизвестном и распространенном виде половых сношений в такой форме, которая скрывает в себе существование гомосексуальной проституции. По внешним своим проявлениям, последняя в древнейшие времена еще обнаруживает подражание римскому кинедизму. Италия в этом отношении приняла наследство от Рима. Уже Данте и Боккаччо упоминают о большом распространении гомосексуальных наклонностей и о возможности легкого им удовлетворения. В XIV и XV веках более значительные итальянские города, особенно Венеция и Рим, были центрами обширной и вполне организованной мужской проституции.
Известны замечательные документы, касающиеся средневековой гомосексуальной проституции в Венеции, из которых мы укажем в хронологическом порядке на следующие: 30 августа 1443 года запрещено было мужчинам под страхом денежного штрафа и тюремного заключения публично появляться в женском платье. В акте от 2 марта 1455 года указывается на большое распространение педерастии в городах, и для каждой части города назначаются два пожилых дворянина для наблюдения за местами гомосексуальной проституции и за тем, как она применяется. В 1459 году грек-гомосексуалист Иоанн Гиерахос приговорен был к смерти через обезглавливание, между тем как проституированный мальчик Франческо Бардерио отделался годом тюремного заключения.
В высшей степени характерно предписание от 16 мая 1461 года, согласно которому врачи и цирюльники обязаны доносить о всяком поражении или повреждении заднего прохода у женщины или мужчины, вызванном педикацией. Законом от 25 августа 1464 года за педерастию назначается смертная казнь через сожжение. Предписание от 7 января 1468 года указывает на то, что многие женщины и мальчики предаются профессиональной проституции и педикации.
Существование в Венеции обширной гомосексуальной проституции подтверждает, кроме того, следующее описание поведения сводников: «Но так как сводники и сводницы, сводящие с мальчиками и с женщинами для педерастических целей, своими советами, обещаниями и вознаграждением, соблазняют и распространяют это отвратительное преступление, то постановлено, чтобы сводники и сводницы подвергались такому же наказанию, как и сами педерасты, если сводничество их послужило причиной педикации мальчика или женщины».
Число проституированных мужчин в Венеции в XV веке было так велико, а выступление их на улице так свободно и непринужденно, что они составляли серьезную конкуренцию для женщин-проституток. Поэтому правительство было вынуждено прибегнуть к удивительной мере, о которой и теперь еще напоминает название Ponte e fondamente delle Tette в городе Сан-Кассиано: жившие в бордельном квартале Карампане проститутки должны были доходить до этого моста и, стоя с обнаженной грудью (tette), завлекать прохожих. Обычай этот объясняется законом Совета Десяти, который повелевал женщинам-проституткам стоять с обнаженной грудью у открытого окна или на улице, чтобы завлекать мужчин и удерживать их таким образом от увлечения педерастией. Поистине своеобразный способ борьбы с гомосексуальной проституцией, отнюдь не достигший, однако, своей цели.
Суровые наказания, которым подвергали даже несовершеннолетних проституированных мальчиков, также остались совершенно бесплодными. Так, например, 7 июля 1462 года приговорены были к суровым телесным наказаниям (обрезанию носа, кастрации, клеймению) проституированный греческий мальчик Теодор и мальчики Франческо Раваньяно и Гаспаре Ка-легарио.
Особенно любимым местом для «прогулок» проституированных мужчин были окрестности монастыря крестоносцев и темные углы во дворцах, принадлежавших герцогам Мо-денскому и Феррарскому в Венеции. Для встреч с кинедами, по-видимому, пользовались также гондолами. Но излюбленными местами для мужской проституции – судя по чрезвычайно многочисленным сообщениям – служили цирюльни, владельцы или служащие которых давали значительно больший процент гомосексуалистов и проституированных мужчин, чем другие профессии. Кроме того, для целей мужской проституции пользовались тавернами, борделями и частными квартирами женщин-проституток.

В Риме гомосексуальная проституция достигла еще больших размеров, чем в Венеции. Кинедизм широко развивался также в университетских городах, например, в Болонье. Произведения Боккаччо, Петрарки (1304-1374), Мазуччо (ок. 1415 – ок. 1475) и многих других авторов полны намеков на существование педерастии.
О Париже Жак де Витри рассказывает, что гомосексуализм до такой степени господствовал там среди духовенства, что если кто-либо из них отвергал проститутку, пристававшую на улице, то она из мести кричала ему вслед: «Содомит!» Мало того, мужчины, следовавшие приглашению проституток или имевшие наложниц, считались добродетельными.
Тем не менее, вряд ли можно было бы говорить в средние века об «итальянском пороке» или «пороке французском» (вроде того, как французы называют теперь педерастию «немецким пороком»), если рассматривать, например, условия, существовавшие в средние века в Кельне. Для этого можно воспользоваться процессуальными актами, из которых видно, что в конце XV века деятельность гомосексуалистов и проституированных мужчин была до такой степени публична и заметна, что совет вынужден был опросить пасторов и исповедников, чтобы выяснить положение вещей и, если возможно, помочь делу. Мы укажем на следующие замечательные детали из заявлений, сделанных различными пасторами. Пастор церкви Св.Апостолов рассказывает о бедняке, который на смертном одре признался ему во время исповеди о своих половых отношениях с одним богатым господином из высших слоев общества. Хотя у последнего были жена и дети, он был, по-видимому, типичным гомосексуалистом, так как часто прибегал к сношениям с названным бедняком и каждый раз платил ему гульден.
Из заявления пастора в Ст.Колумбане мы узнаем подробности о существовании мужской проституции в Кельне. Он сообщает, что несколько лет тому назад один мужчина продавал себя другим за деньги.
Чиновник из Ст.Куниберта сообщает, что он, к сожалению, довольно часто встречал таких субъектов, прежде еще больше, чем теперь – каждый год по два или три человека, «предававшихся греху», как среди «распутных и непросвещенных людей», так и среди людей, живших при хороших условиях.
Пастор из Ст.Мартина делает еще, кроме того, интересные указания относительно части города, особенно посещаемой гомосексуалистами – у Сенного рынка. (Один кельнский господин сообщает, что в Кельне у Сенного рынка и теперь еще есть старый кабачок, посещаемый почти исключительно гомосексуалистами и проституированными мужчинами.) Лишь немногим священникам даже на исповеди не пришлось ничего узнать об этих вещах.
Научного исследования гомосексуализма в то время еще не было, и сообщения католических священников и исповедников – людей, единственно призванных и действительно сведущих в этой области – обнаруживают довольно обстоятельное знакомство с кельнскими гомосексуалистами и их организацией. До сих пор мы не имеем столь полных сведений о каком бы то ни было другом немецком городе, хотя и относительно других городов есть указания на «ересь», как называли тогда педерастию.
В Голландии высший чиновник страны, президент Гоосвин де Вильде был даже обезглавлен в 1446 году за этот грех.
На Востоке с его гигантскими городами гомосексуальная проституция могла развиться до более значительных размеров, тем более, что здесь всюду можно доказать греческое влияние, продолжавшее действовать через Византию и вызвавшее, например, у арабов, организацию типичного кинедизма, первоначально им чуждого. Греческих проституированных мальчиков можно было найти в средние века во многих городах Востока и в странах, прилегавших к Средиземному морю. Распутную деятельность профессиональных соблазнителей мальчиков в самой Византии описывает уже Прокопий. Она была так распространена и в более позднюю эпоху средних веков, что за нее присуждали к самым суровым наказаниям, даже к сожжению на костре.
Впервые тип проституированного мужчины укоренился среди арабских завоевателей благодаря бродившим на Востоке греческим мимам. До ислама настоящая гомосексуальная проституция не могла развиться из-за отсутствия больших городов и соответственного спроса. Она появляется только в империи халифов, в больших городах, выросших отчасти на почве греческой культуры. Противоположность в этом отношении между эпохой бедуинов и временем больших городов отмечают уже средневековые арабские писатели.
Публичному распространению гомосексуальных наклонностей способствовали также учения магометанских гностиков, не только превративших греческую любовь чуть ли не в догму, но и предававшихся ей на практике, между тем как учение пророка в чистом виде подвергало любовь между мужчинами проклятию. Впрочем, первая организация гомосексуальной проституции исходит именно из священных городов Мекки и Медины как рассадников музыкального и вокального искусства, мужские представители которого, моханнат, образовали цех профессиональных кинедов. Отсюда выписывал своих артистов-музыкантов дамасский двор, а впоследствии моханнат были типичными представителями мужской проституции и в других арабских городах, в Багдаде, Бассоре, Куфе, Каире. В конце концов, мужская проституция развилась до таких размеров, которые напоминают положение вещей во время римских императоров.
Моханнат, всегда окруженные большим числом поклонявшихся им мужчин, за плату предлагали свои услуги лицам обоих полов. Костюмом и внешним видом они подражали женщинам: красили руки хной, носили широкие пестрые женские одежды и причесанные, заплетенные косы, пели под аккомпанемент ручного барабана и кастаньет, танцуя, надо полагать, известные развратные танцы, еще и теперь употребительные на Востоке. Подобно сводникам и женщинам-проституткам, они составляли собственный цех.
Благодаря деятельности моханнат, сильно пострадала репутация певцов и музыкантов, которые неоднократно подвергались строгому преследованию. Во время халифа Сулейма-на, например, в Медине оскоплены были все моханнат, в том числе и знаменитый певец Ибн Даллал.
Наряду с моханнат, существовали проституированные мальчики. Они носили желтую одежду в пестрых цветах и, расхаживая попарно, открыто и самым бесстыдным образом предлагали себя на улице мужчинам, как это описывает Абу Нувас (762-813), знаменитый «поэт кинедов»:

Я встретил несравненную безбородую пару и воскликнул:
– Клянусь, я люблю вас обоих!
– Есть ли у тебя деньги? – спросил один. Я сказал:
– И щедрая рука.
– Это именно то, что нам нужно! – воскликнула красивая пара.

В другом стихотворении Абу Нувас описывает медленную, мягкую походку проституированного мальчика и его женственную наружность.
Какого громадного объема достигла гомосексуальная проституция в некоторых городах, видно, например, из того характерного факта, что любимец халифа Мамуна, кади Ягиа Ибн Актам из Бассоры, закоренелый педераст, мог в самое короткое время собрать не менее 400 проституированных мальчиков для составления фельдъегерского полка и для удовлетворения собственной похоти.
Спрос соответствовал громадному числу проституированных мужчин, клиентура которых обнимала прежде всего высшие сословия. При знаменитом халифе Гарун аль-Рашиде, при котором гомосексуализм воспет был придворным поэтом Абу Нувасом, достигла своего расцвета и гомосексуальная проституция. Сам Амин, сын Гарун аль-Рашида и его кузины Зобаиды, был страстным педерастом и подчинялся красивым пажам. Чтобы отвлечь сына от опасной страсти, Зобаида придумала следующее: она велела одеть наиболее красивых своих рабынь в костюмы пажей, чтобы дать таким образом другое направление вкусам сына, что ей вполне удалось. Девушки-пажи чрезвычайно понравились ему и с тех пор вошли в моду в домах богатых людей.
Как мы уже упоминали, любовь к мальчикам нашла тогда своего поэта в лице Абу Нуваса, который, будучи бисексуальным, предпочитал в поэзии и в жизни гомосексуализм и считался поэтом кинедов. Таким он представлен в одной из историй «1001 ночи» (381-383 ночи). Кроме него, как поэты, воспевшие любовь к мальчикам, упоминаются Абу Таммам, аль-Гапири и другие. С ними соперничали персидские поэты, и прежде всего Саади (между 1203 и 1210-1292) в его «Гулистане» (1258) и Ха-физ (1325-1389 или 1390). Характерно, что оба они жили в Ширазе – городе, который и теперь еще служит центром педерастии и мужской проституции, согласно старой поговорке:

Исфаган производит много художников и ученых,
но танцоров, певцов и пьяниц ты можешь найти в Ширазе.

Местом для завязывания сношений и для практики гомосексуализма служили здесь преимущественно винные погреба, а типом проституированного мальчика был саки, юный виноторговец.
На магометанском Востоке все презрение издавна сосредоточено было на патике и проституированном мужчине (аль-ма-фуль), между тем как гражданская честь активного педераста (аль-фаиль) нисколько не страдала.
Сведения о женском гомосексуализме и лесбийской проституции в средние века довольно скудны, хотя существование их в больших городах несомненно.
В предписании Совета Десяти в Венеции от 15 марта 1480 года некоторым женщинам запрещается выходить на улицу в мужской прическе и говорится, что эта мода усвоена в особенности проститутками. Тут же высказывается предположение, что женщины эти желают своим мужским костюмом завлекать мужчин для противоестественных сношений. Вероятно, речь здесь идет о лесбийских проститутках, которые мужскими аллюрами старались возбудить внимание гомосексуальных женщин. Во всяком случае, из актов от 19 сентября 1481 года и 28 августа 1500 года видно, что в Венеции существовали сводницы и посредницы между женщинами и проститутками для пособничества в гомосексуальных отношениях
Ясное высказывание о трибадии находится в упомянутых уже кельнских процессуальных актах от 1484 года. Пастор из Ст.Мартина заявляет там, что дело, к несчастью, дошло до того, что мужчина развратничает с мужчиной и женщина с женщиной. Ему часто приходилось наказывать своих прихожан за гомосексуальные сношения, как между мужчинами, так и между женщинами. Ему присылали письма, которые он желал бы порвать и сжечь, – в них сообщались имена этих людей.
На магометанском Востоке трибада уже в средние века была общеизвестным типом. Действия и поведение трибад весьма ярко описаны, например, в лице старой Цат аль-Даваги в «1001 ночи» (93 ночь). В некоторых городах существовали форменные организации лесбийской проституции.

30.10.2017

Врожденные проститутки

Мы уже видели при изучении половой чувствительности проституток, что она у них большею частью понижена, что в известном отношении противоречит их обыкновенной преждевременной физической зрелости. Таким образом, мы встречаемся здесь, собственно говоря, с двойным противоречием: с одной стороны, ремеслом, основанным исключительно на чувственности, занимаются женщины, у которых чувственность почти совершенно притуплена, а с другой - женщины эти вступают на путь порока преждевременно созревшими, большею частью в возрасте, который еще не способен к правильной половой жизни.
1. Нравственное помешательство (moral insanity). Семейные чувства. Уже Тарновская указала на аналогию, существующую между нравственно помешанными и проститутками, а более точное исследование многих индивидуальных случаев привело к заключению, что нравственное помешательство настолько частое явление среди последних, что обусловливает даже между ними преобладающий тип. Доказательством этого является, с одной стороны, отсутствие у врожденных проституток самых естественных чувств, как, например, привязанности к родителям и сестрам, а с другой - их преждевременная испорченность, ревность и беспощадная мстительность.
Carlier говорит, что "проститутки обыкновенно не знают и не хотят знать, что сталось с их родителями". "При расспросах проституток насчет их семейств начинаешь сомневаться, - пишет Maxime du Camp, - имеешь ли дело с человеческими существами". Вот, например, их обычные ответы на подобные вопросы:
- Ваш отец жив еще?
- Мой отец? Должно быть, жив, хотя наверное я этого не знаю.
- А ваша мать?
- Моя мать, вероятно, умерла, но я опять-таки наверное не могу вам этого сказать.
F., которую цитирует Laurent, происходила из порядочной, даже известной семьи, но отличалась с раннего детства лживостью, испорченностью и непослушностью. На своих двух старших сестер она смотрела как на источники доходов. Убежав из дома, она начала вести самый развратный образ жизни, но потом вернулась, была принята своими и прощена. В благодарность за это она стала еще требовательнее и начала вести себя еще хуже, чем прежде, дойдя, наконец, до того, что зазывала мужчин для разврата даже в почтенный дом своих родителей. Legrain сообщает об одной проститутке, которая в детстве отличалась такой испорченностью, что ее не могла исправить ни одна школа. Будучи ребенком, она находила, между прочим, удовольствие в том, что подбрасывала в суп своим подругам булавки. Lecour передает следующие слова одной проститутки: "Я принадлежу, как и сестра моя, тому, кто мне платит; отец захотел исправить нас, но ничего не мог поделать с нами и умер с горя". Класс проституток, описанный Тарновской под названием "impudiques", особенно отличается отсутствием всяких нравственных чувств вообще и неуважением к чужой собственности в частности.
Типичный случай нравственного идиотизма из мира проституток описан опять-таки Legrain'oM. Девушка, о которой идет речь, отличалась с раннего детства леностью, злопамятностью, жестокостью в обращении со своими сестрами и тому подобными чертами характера. На 20-м году она вышла замуж и в 23 года имела уже двух детей. Но, начиная с этого времени, она начала небрежно относиться к ним и часто посещать балы. Вскоре она вступила в связь с одним молодым человеком, длившуюся 18 месяцев, и прижила с ним дочь, но затем примирилась с мужем и снова вернулась к нему. Через некоторое время она опять сделалась любовницей одного виноторговца, который обращался с ней очень дурно и часто заставлял ее напиваться пьяной. С этим виноторговцем она также прижила ребенка и после него имела целую серию других любовников, с которыми поддерживала переписку при помощи своих детей. Нуждаясь постоянно, благодаря своей расточительности и кутежам, в деньгах, она обманывала всяческими способами разные общества вспомоществования бедным, вымогая у них под видом нуждающейся деньги, брала в долг, где только можно, ценные вещи, закладывала их или же продавала за полцены. Отдаляясь все более и более от своей семьи, она падала все ниже и дошла до того, что постоянно пьянствовала в кабаках, в обществе пьяниц и разного рода негодяев, к числу которых принадлежали, например, знаменитые супруги Fenayrou. В 36 лет у нее уже было шестеро детей, и жизнь ее стала еще более беспорядочной. Она проводила все ночи вне дома, не заботясь даже о том, чтобы придумывать мужу отговорки подобного поведения своего, постоянно угрожала и бранила его, возбуждая против него детей, и пыталась даже обвинить его в кровосмесительной связи с собственными дочерьми. Несколько лет спустя, прижив от разных любовников еще двух детей, она оставила супружеский дом и с двумя маленькими дочерьми своими отправилась кутить; напившись пьяной, она отдала их на растление своим собутыльникам. У нее была сестра, которая в 16 лет была уже проституткой самого низкого пошиба и грозой своих товарок, благодаря необыкновенной испорченности и злости.
Другой случай подобного же нравственного идиотизма касается одной великосветской кокотки, которая объездила почти все цивилизованные страны и во время своих путешествий дважды вышла замуж: один раз в Лондоне, другой в Бордо, несмотря на то что первый муж ее был жив. Преступления эти совершила она или с целью удовлетворить своим мимолетным капризам, или - что вероятнее - из желания явиться героиней такого пикантного происшествия, как двумужество. Сделавшись после этого любовницей одного очень богатого магната, она получала от него огромные суммы денег, из которых выплачивала пенсию своим двум мужьям. Когда же ее бордоский супруг сделался очень требовательным, она донесла на него, обвиняя вместе с тем и себя в двумужестве, и начала хлопотать о расторжении этого брака. Она дала себя арестовать в твердой уверенности, что ее оправдают, чем действительно и окончилось ее дело. Таким образом, мы видим, что в данном случае безнравственность служит не только для удовлетворения низменных инстинктов, но является также предметом очень тонкой спекуляции.
Знаменитую маркизу Pompadour бр. Goncourts называют "un rare exemple de laideur morale"*. По их словам, это была женщина, не знавшая снисхождения и сострадания к другим, непоколебимая в своей ненависти и мести, глухая к стонам узников Бастилии, начальников которой она сама назначала, любовница, которой "caresses et amities n'etaient que des chatteries". Известно, что, будучи уже старой, она старалась сохранить к себе внимание короля тем, что подыскивала и доставляла ему самых молодых и красивых девушек.

*Редкий экземпляр морального уродства (фр.).

De Tournelle, другая любовница Людовика XV, писала одному своему другу про придворные новости и между прочим сообщала: "Королева оласно больна: говорят, что у нее развивается чахотка; это единственная хорошая новость, которой я могу с вами поделиться". Благодаря придворным интригам, она временно впала в немилость короля, но потом, вернув себе его расположение потребовала смертной казни всех тех, кто был виновен в ее временном изгнании.
Другое доказательство нравственного помешательства врожденных проституток мы находим в полном отсутствии в их взаимных отношениях всяких альтруистических чувств и какой бы то ни было дружбы. Carlier говорит по этому поводу следующее: "В глубине души они (проститутки) ненавидят одна другую. Ни от одной из них мне никогда не приходилось слышать дружественного воспоминания о ком-нибудь из ее многочисленных товарок, с которыми она сталкивалась на своем печальном поприще. Они постоянно враждуют друг с другом". Точно так же и Parent-Duchatelet того мнения, что "во многих отношениях проститутки большие дети, чем 12-летние мальчики, так как больше всего боятся прослыть трусами и считают делом чести никогда не оставлять неотомщенной ни одной обиды со стороны кого-нибудь из своих товарок".
В подтверждение всего высказанного нами мы можем сослаться также на статистику, которая убеждает нас, что только поразительно малый процент женщин решается на проституцию из-за более или менее благородных побуждений. Так, Parent-Duchatelet из 5144 проституток нашел только 89, которые избрали себе это печальное ремесло с целью поддержать своих старых и больных родителей или же чтобы дать средства к существованию своей многочисленной семье; все же другие вступали на путь разврата благодаря нищете, измене любовников или же, наконец, тому, что были детьми покинуты и заброшены своими родителями. Конечно, для многих бедность и отсутствие родительского надзора являются лишь случайными поводами к проституции; истинная же причина ее кроется в отсутствии у них чувства стыдливости и в нравственном идиотизме, благодаря чему девушка сперва падает, а затем постепенно доходит до дома терпимости. Особенно это относится к тем несчастным, которые лишены родительского надзора. Женщина со страстным темпераментом, сделавшая из-за любви неправильный шаг и затем покинутая своим вероломным любовником, скорей наложит на себя руки, чем станет проституткой. Как бы велика ни была нищета, в которой она находится, она не вступит на путь разврата, если у нее не развито от природы слишком слабо чувство стыдливости или если у нее нет особенной наклонности к грубым наслаждениям и роскошной жизни. "Можно быть уверенным, - говорит Faucher, - что из 100 английских девушек с нормальной нравственной организацией 99 предпочтут умереть от голода в борьбе за существование, чем согласятся вести жизнь проституток".
Материнская любовь. Другим признаком нравственного помешательства врожденных проституток, до сих пор еще не получившим своей надлежащей оценки, является полное отсутствие у них материнских чувств, что низводит их на одну линию с врожденными преступниками.
Мы только что привели случай, сообщенный Legrain'oM, где мать, типичная проститутка, оставляла своих детей на произвол судьбы для того, чтобы принимать участие в оргиях и подыскивать себе любовников. Между всеми известными случаями дурного обращения и даже убийства матерями своих собственных детей проститутки занимают всегда первое место. Так, A. Porte убила своего сына и сохраняла у себя в спальне труп его запертым в сундуке в течение многих месяцев. Lacroix и Larue обе убили своих детей: первая из боязни быть покинутой своим любовником, а вторая - чтобы быть свободной в своих любовных похождениях. Stakelburg, Nys, Eschevin и Davoust, судившиеся за истязание своих детей, точно так же были проститутками, хотя и занимали различное общественное положение.
Это говорит о том, что кокотки, в общем, самые дурные матери. Одна из них, которую мы изучили ближе других, обращалась со своей дочерью как с рабою, взваливала на нее самую тяжелую работу, одевала ее в лохмотья, в то время как сама тратила на свои наряды целое состояние, и клала ее спать даже в холодные зимние ночи на голую скамью. "Чувства кротости и взаимной привязанности, - говорит Carlier, - расцветающие на лоне семьи, очень редки у проституток. Большинство из них наделено очень дурными наклонностями, не знает и не хочет знать ничего про своих родителей, живы ли они или нет, и если говорит о них, то в самой неблагопристойной форме. Недоступные для материнской любви, они ни за что не хотят иметь детей и в случае беременности употребляют все средства, чтобы сделать себе выкидыш и избавиться таким образом от угрожающего им, как выражаются они, несчастья; очень часто они прибегают к презервативным средствам, как, например, к губке и другим, чтобы предупредить зачатие".
По Carlier, проститутки-трибады испытывают настоящий ужас перед беременностью и у них наблюдается полное отсутствие всяких материнских чувств. Лучшим доказательством этого является редкость (34% ) детей у них, и те старания, которые употребляют они, особенно кокотки высшего полета, чтобы не сделаться матерями. Конечно, к этому побуждает их несчастное ремесло, так как материнство очень стесняет их, но для всякой женщины стать матерью есть физиологическая потребность; оставаясь неудовлетворенной, она ведет к разного рода расстройствам в области физической и психической сфер. Поэтому если проститутка настолько занята своей красотой, что для сохранения ее жертвует даже своим материнским инстинктом, то это только доказывает, как слабо выражен в ней последний. Такие женщины бросают на произвол судьбы своих детей или дурно обращаются с ними даже в том случае, когда они богаты, когда, следовательно, сохранение красоты для них не имеет уже почти никакого значения.
Тарновская, говоря о проститутках, которых она называет "impudiques" и которые соответствуют нашим врожденным проституткам, замечает: "Материнская любовь часто им совершенно неизвестна. Они, не стесняясь, сознаются, что дети - это бремя и что Бог должен был бы призвать к себе всех этих малюток, которые им в тягость. Во время беременности они делают невозможное, чтобы вытравить плод". Одна из проституток, находящаяся под наблюдением Тарновской, не знала, что сталось с ее маленьким сыном, и относилась к участи его совершенно индифферентно. Очень характерно обстоятельство, что достигшие пожилого возраста проститутки обыкновенно торгуют своими дочерьми и не понимают, что, собственно, дурного в этом. Так, одна кокотка, арестованная на месте преступления в ту минуту, когда она готовилась продать свою дочь, обратилась крайне изумленная к агенту полиции со следующим наивным вопросом: "За что вы меня арестуете? Какое преступление я совершила?"
"Чтобы удовлетворить ненасытным желаниям своих клиентов и клиенток, многие из этих недостойных матерей доходят до того, что обучают своих юных дочерей самым гнусным приемам софизма (Taxil). Такими матерями являются почти исключительно старые проститутки.
Характерно поведение одной любовницы Людовика XV, которая таскала с собою всюду, куда ни являлась, прижитого от него ребенка с единственной целью показать всем, что она находилась в любовной связи с королем. Однажды какие-то придворные затеяли между собой ссору в присутствии ее, и она гордо крикнула им: "Прошу не забываться в присутствии королевского сына".
Однако Parent-Duchatelet иного мнения насчет проституток. По словам этого лучшего знатока их, на каждом шагу приходится наблюдать, что беременная проститутка становится предметом заботливого ухода для ее товарок, внимательное отношение которых еще удваивается, когда она разрешается от своего бремени. Между ними происходят вечные споры то из-за белья для новорожденного, то из-за различных мелочей для родильницы, которой каждая старается наперебой в чем-нибудь услужить. Когда мать держит при себе ребенка, товарки ее постоянно так вмешиваются в заботы ее о нем, что она должна нередко только из-за этого отдавать его в чужие руки. Carlier также свидетельствует о том высоком уважении, каким пользуется у проституток мать. Но большая, конечно, разница поиграть с чужим ребенком час-другой или любить собственное дитя и исполнять с любовью и самоотвержением тяжелые бесчисленные материнские обязанности. Даже самый испорченный человек, даже самая безнравственная женщина могут минутами нежно привязываться к ребенку за его миловидность и беспомощность, особенно женщина, в которой - как бы она ни была испорчена нравственно - всегда еще тлеет искра материнства; но усматривать в подобных порывах материнскую любовь значило бы низвести ее с пьедестала величайшего альтруистического чувства на степень эгоистической забавы в праздную минуту. Отдавать себя всецело ребенку, заботиться и охранять его - это нечто совсем другое, чем временами забавляться его миловидностью. Необходимо также принять во внимание, что Parent-Duchatelet наблюдал проституток, не делая между ними никакого различия, и что в числе их было, вероятно, немало и случайно ставших проститутками девушек, которые могут, конечно, быть превосходными матерями. В тех редких примерах, которые мы наблюдали, дело шло о проститутках, ставших матерями, которые отличались общей и болевой чувствительностью, соответствовавшей норме или даже превосходившей ее. Они ближе подходили к случайным проституткам, и на них оправдывается выведенное относительно последних правило.
3. Преступность. Подобно нравственному помешательству, с проституцией тесно связана и преступность, которая в сущности есть только, так сказать, видоизменение и квинтэссенция moral insanity. Чаще всего между проститутками распространено воровство и соучастие в нем. Faucher говорит по этому поводу следующее: "Между домами терпимости самого низшего пошиба в Лондоне, Манчестере, Ливерпуле и Глазго нет ни одного, который не был бы в то же время притоном воров и разбойников. В Лондоне связи проституток с ворами - общее правило за весьма немногими исключениями. Их можно всегда видеть вместе целыми толпами в кабаках и харчевнях. Женщины эти посвящены во все воровские предприятия своих приятелей мужчин и нередко принимают участие в кражах их, имея всегда свою часть в добыче". В XIV столетии проститутки в Париже имели право селиться только в двух кварталах города, которые переполнялись вследствие этого притонами воров и разбойников. Полицейским приказом от 20 вендемиера XIII г. (12 октября 1804 г.) предписывалось чинам полиции иметь особенно тщательный надзор за известным классом проституток "baccanaleuses", которые открыто действовали сообща с ворами. По Lecour'y, проститутки нередко совершают карманные кражи у своих посетителей, a Carlier полагает, что преступления этого рода распространены только среди проституток известной категории, именно тех, которые не имеют собственных квартир, а шляются по самым низким кабачкам и ночлежным домам. По исследованиям Vintras'a*, из 91 157 домов терпимости в 57 больших городах Англии и Валлиса в 3628 жили проститутки и воры, а в графствах из 13 462 таких же домов 6370 оказались убежищами для разного рода преступников. По Guerry, 8% лондонских проституток становятся воровками в 30 лет, а 7% - в более пожилом возрасте.
Связь между проститутками и сутенерами чаще всего основывается на совместных преступлениях. О.Z., автор "Берлинских трущоб", говорит по этому поводу следующее: "Женихи (Brautigam - немецкое название сутенера) видят в проститутках своих достойных помощниц, преданных им душой и телом. Во время приведения в исполнение какого-нибудь преступления женщина стоит обыкновенно на страже, собирает предварительные сведения и высматривает удобный случай, что для нее легко возможно, благодаря ее печальной профессии; наконец, на долю ее еще выпадает прятать у себя украденные вещи или скрывать в своей комнате под кроватью или в шкафу какого-нибудь преступника, которого деятельно разыскивает полиция".
Очень частым преступлением проституток является, по Lecour'y, шантаж, к которому прибегают они особенно в пожилом возрасте. Нередко в нем принимают также участие и сутенеры, причем дело обыкновенно происходит так: проститутка завлекает к себе "гостя", а в самый критический момент на сцену является ее сутенер, разыгрывающий роль мужа или брата, и требует за поруганную честь деньги, которые жертва должна платить, если хочет избежать скандала. По словам Carlier, y парижских кокоток, особенно не первой молодости, шантаж развит в настоящую профессию. Они сохраняют письма, которые получали от богатых посетителей своих, и, узнав, что последние готовятся жениться, предлагают им выкупить за большие деньги эти письма, грозя в противном случае показать их невесте или ее родителям. Нередко шантаж этот повторяется по нескольку раз, причем каждый раз отыскиваются для этого все новые и новые письма.
Проститутки, благодаря своей несдержанности в гневе, нередко совершают преступления против телесной неприкосновенности. "Они часто, - пишет Parent-Duchatelet, - приходят в сильную ярость и проявляют в это время удивительную силу и решимость, причем обдают друг друга в спорах потоками слов, оригинальностью своих выражений далеко превосходящих столь известное красноречие базарных торговок. При этом они нередко нападают и наносят друг другу тяжелые раны. В течение 20 лет в парижских тюрьмах наблюдался 12 раз смертельный исход от подобных ран. При этих драках обыкновенно пускаются в ход кулаки и ноги, нередко и ножи, но особенно часто прибегают к головным гребешкам".
Тарновская описала особый класс воровок под именем "voleuses-prostituees", y которых наблюдается полное смещение черт, свойственных проституткам и воровкам, и которые являются характерной патологической переходной формой от одних к другим.
"Существенные черты проституток и воровок, - говорит она, - своеобразным образом совмещаются в этих женщинах, которые составляют особую разновидность воровок-рецидивисток. Проститутки-воровки выказывают, например, больше осторожности в своих поступках, чем обыкновенные проститутки, не так легко поддаются влиянию минуты, умеют хорошо обдумывать свое намерение и сопротивляться моментальному импульсу, какие черты редко наблюдаются у обыкновенных проституток. Но зато они отличаются большею жестокостью и цинизмом, чем эти последние, у которых сказываются порою проблески доброты сердечной, и обнаруживают меньше наклонности к употреблению спиртных напитков. Они понимают, что при своем, вдвойне опасном, образе жизни им нужно быть особенно осмотрительными и осторожными, что несовместимо с пьянством".
В общем, это наиболее частые и в то же время самые маловажные преступления проституток.
4. Алкоголизм. Проституткам свойственна такая же страсть к спиртным напиткам, как и преступникам, и соответственно этому у них наблюдается очень часто ослабление и даже полное отсутствие сухожильных рефлексов как следствие алкоголизма. Из 9 исследованных Маrrо* проституток 7 были пьяницами, причем две из них, происходившие от алкоголиков-родителей, привыкли напиваться чуть ли не с колыбели, а одна, не будучи еще совершеннолетней, выпивала уже по 7 литров водки в неделю. Из 60 проституток, находившихся под наблюдением Gurrieri и Fornasari, 12 происходили от родителей-пьяниц, II были сами алкоголичками и курили табак. Тарновская из 29 проституток, называемых ею "impudiques", родители которых были алкоголиками в 68%, наблюдала пьяниц в 62%, а из тех, которых она называет "hysteriques", оказывалось подверженных алкоголизму 66%, так что невольно является вопрос: не зависят ли наблюдавшиеся у них нервные расстройства скорее от алкоголизма, чем от истерии.
5. Жадность. У проституток наблюдаются, как мы выше видели, только самые легкие формы преступности; некоторые преступные страсти их, коренящиеся в глубине женской натуры, почти никогда не служат у них мотивами преступлений только лишь потому, что могут быть легко удовлетворены, и преступление становится поэтому совершенно излишним. Сюда принадлежит, например, ненасытная жадность, наблюдаемая обыкновенно у наиболее интеллигентных врожденных проституток. Parent-Duchatelet нашел среди 600 проституток, отбывавших тюремное наказание, 12 ростовщиц "высшего" и 20 - "низшего порядка". Они одолжали своим товаркам по заключению деньги и за каждый франк брали в две недели по 1 1/2 франка процентов, а у тех, кто не мог заплатить своего долга, отнимали вещи и платья, оставляя их чуть ли не голыми. Проститутки смотрят всегда на своих гостей как на известные суммы денег, и Масе неоднократно слышал, как они говорили про иных: "вот идет мой талер" или "вот мой луидор". Некая преступница Perino, которую нам пришлось наблюдать, была с детства воровкой, но перестала воровать, как только сделалась проституткой. Жадность древних греческих гетер вошла даже в поговорку. Мы находим у Алкифрона очень характерное письмо одного сельского хозяина, разорившегося на одну из этих гетер, которая потом, когда он обеднел, не хотела больше знать его. "Разве ты забыла, - сказано в этом письме, - корзины с финиками, свежие сыры и прекрасных куриц, которых я тебе посылал? Разве все добро, которым ты теперь пользуешься, принадлежит не мне? Теперь мне остается только позор и нищета!" Анаксил, которого цитирует Атеней, дает следующее описание куртизанок своего времени: "Да, все эти гетеры суть сфинксы, не говорящие прямо, а выражающие свои желания в форме загадок. Они ласкают вас, шепчут вам, положим, о своей любви и минувших наслаждениях, но на самом деле это значит: мой милый, мне нужна скамеечка для ног, треножник, стол или рабыня". Кто понимает подобные приемы, спасается подобно Эдипу от таких загадок и может считать себя поистине счастливым, если ему удалось избегнуть в этом деле крушения; кто же рассчитывает быть вознагражденным за свою уступчивость ласками истинной страсти, тот падает жертвой чудовища. "Взгляните на Плангону, ведь она настоящая Химера, сожигающая иностранцев своим огнем! А Пинопа? Разве она не стоглавая гидра? А чем отличается Наннио от имеющей три пасти Сциллы? Разве не ищет она третьего любовника, после того как двух уже задавила?" Знаменитая гетера Летала писала Ламалиону, своему сентиментальному, но скупому любовнику: "Мне нужны золото, драгоценности, платья и рабыни. Ты мне надоел своим вечным хныканьем, клянусь Венерой! Ты говоришь, что боготворишь меня, не можешь жить без меня и что я должна стать твоею. Хорошо. Но разве у тебя нет золотых кубков? Разве ты не можешь похитить у отца немного золота или у матери части ее сбережений?" Анаксил совершенно прав, сказав в одной комедии своей: "Из всех хищных зверей самый опасный - гетера".
Известно, какие громадные богатства скопили фаворитки французских королей благодаря подаркам, пенсиям, рентам и привилегиям, которыми последние их дарили. О маркизе Pompadour, например, Goncourt сообщает следующее: "Под наружностью великосветской дамы в ней скрывалась алчная кокотка, старавшаяся захватить в свои руки как можно больше поместий и замков. Ни одна из прежних королевских метресс не владела столькими имениями и домами, как она". Состояние ее простиралось до 25 миллионов франков, каковая сумма и в настоящее время громадна, а в то время, когда финансы Франции находились в таком плачевном состоянии, была прямо чудовищна.
6. Чувство стыдливости. Отсутствие чувства стыдливости является одной из самых характерных черт врожденных проституток. Некоторые авторы, в том числе Parent-Duchatelet, отрицают или по крайней мере уменьшают значение этого факта, указывая на то, что проститутки, принимая у себя гостя, завешивают обыкновенно иконы и никогда не отдаются мужчинам в присутствии посторонних. Но, по нашему мнению, здесь дело сводится к распространенному среди них суеверию или к симуляции. Если принять во внимание, что между ними встречаются матери, которые имеют сношения в присутствии собственных дочерей со своими любовниками или отдают их последним, если вспомнить, что многие из этих женщин показывают себя за деньги в "живых картинах" трибадов и содомистов (Parent-Duchatelet. Op. cit.), то станет ясным, что нежелание отдаваться мужчинам в присутствии посторонних есть не более как симуляция с их стороны. Нам лично пришлось однажды слышать жалобы одной проститутки, негодовавшей и удивлявшейся, что ее арестовали за оскорбление общественной благопристойности, когда она ровно ничего такого не сделала, если не считать, что отдалась в публичном месте 10 солдатам последовательно одному после другого и каждый раз в присутствии всех остальных.
7. Нравственное помешательство (moral insanity) и врожденная склонность к проституции. Врожденная проститутка не способна к материнской любви и привязанности к родным; она думает только об удовлетворении своих низменных инстинктов; это преступница, хотя преступления ее принадлежат обыкновенно к разряду легких, и в ней типично выражены черты так называемого нравственного помешательства (moral insanity). Самым патогномо-нистическим признаком его служит отсутствие у нее стыдливости. Вся сила этического развития женщины была всегда направлена, стало быть, к тому, чтобы создать и укрепить в ней это чувство: поэтому крайняя степень нравственного вырождения, "moral insanity", должна выражаться именно потерей стыдливости, подобно тому как у мужчин она сказывается утратой чувства, наиболее культивированного цивилизацией, как, например, уважения к чужой жизни. Следствием и венцом подобного отсутствия стыдливости является та легкость, с какою женщины соглашаются взяться за профессию, приносящую им одно только всеобщее презрение и отвращение.
Подобный взгляд на причину проституции примиряет противоречие, очевидно существующее между ремеслом проститутки, с одной стороны, и ее половой нечувствительностью, с другой. Сильная чувственность не делает еще женщину проституткой: благодаря ей она будет слишком надоедать своими ласками мужу, заведет себе любовника, отдастся, наконец, в минуту сильнейшего полового возбуждения почти первому встречному мужчине, но не станет проституткой: в ней живо чувство стыда, хотя от времени до времени грубые инстинкты и берут над ним верх. Там, где женщина, несмотря на свою пониженную чувствительность, все-таки делается проституткой, причина этого, очевидно, кроется не в ее похотливости, а в отсутствии у нее нравственного чувства. Женщины, не стыдящиеся и не сознающие всего позора своего порока, имеющие особенную болезненную склонность ко всему запрещенному, недозволенному, вступают на путь разврата потому, что он дает им возможность беззаботно жить, ничего не делая; их половая нечувствительность является даже при этом преимуществом, приспособлением в том смысле, что легко и сильно возбудимая женщина не могла бы вести долго жизнь проститутки и очень скоро была бы ею надломлена. Для проститутки сношение с мужчиной - совершенно безразличный в психическом и физическом отношении акт, и она торгует собою потому, что профессия эта хорошо оплачивается. Необыкновенно ранняя нравственная испорченность, идущая рука об руку с проституцией, точно так же доказывает, что корень последней кроется не в чувственности, а в нравственном слабоумии, что она есть лишь особый вид рано сказывающегося тяготения ко всему дурному, какой-то наклонности делать все то, что запрещено, - наклонности, столь характерной для нравственно помешанных субъектов. "С малых лет, - говорит Schule, - подобные индивиды обнаруживают особую страсть ко всему дурному и запрещенному, и с течением времени, по мере того как они развиваются, страсть эта растет и крепнет. Никакие старания воспитателей не могут отучить их от лжи и лицемерия, к которым они постоянно дерзко прибегают. Они относятся совершенно равнодушно к радости или горю своих родителей, то и другое возбуждает в них только мимолетные чувства. Если при исправлении их обращаются к энергичным, крутым мерам, то это только больше ожесточает их и они упорно повторяют свои бесстыдные поступки. Необыкновенно раннее пробуждение в них самых дурных инстинктов, наклонности к воровству, черствости и даже жестокости в отношении своих товарищей просто поразительны".
Появляющиеся у проституток уже в детском возрасте дурные наклонности тем более обращают на себя внимание, что могут выражаться поступками, которым не препятствует даже самый юный возраст. Так, например, чтобы совершить убийство или воровство, еще недостаточно той нравственной извращенности, которую мы можем найти подчас у ребенка: для этого нужна еще известная физическая и психическая сила; между тем как к попыткам иметь сношение годна даже самая маленькая испорченная девочка.
Дальнейшее доказательство того, что врожденная проституция есть патологическое явление не полового, а нравственного характера, заключается в том, что девушки могут быть очень рано проституированы в нравственном отношении, сохранив при этом абсолютную девственность. Примером могут служить некоторые любовницы французских королей, которые уже в детстве мечтали о том, чтобы достигнуть власти при помощи королевского ложа. Между бумагами маркизы Pompadour была найдена записка с указанием на пенсию, которую она ежегодно выплачивала некоему Lebon'y за то, что он предсказал ей, когда ей было 9 лет, что она сделается любовницей короля. Фелиция de Nestle, будучи еще маленькой девочкой и воспитанницей пансиона, замышляла вытеснить свою сестру из должности королевской метрессы и самой занять ее. К этой завидной и в то же время позорной карьере влекла ее аномалия в ее нравственной сфере уже в том нежном возрасте, когда половое влечение по молодости лет не могло еще быть в ней развито.
Итак, происхождение врожденной проституции кроется в нравственном помешательстве, и все прочие вторичные черты нравственного облика проститутки еще более подтверждают эту идентичность ее с нравственно-слабоумной.
8. Добрые порывы. Подобно преступницам, проститутки проявляют порою сердечную доброту, которая так мало гармонирует с их обычным эгоизмом. "Своеобразной чертой проституток, - говорит Parent-Duchatelet, - является то, что в несчастьях они деятельно утешают и помогают друг другу. Если одна из них заболеет, то все ее товарки принимают в ней самое горячее участие: заботятся о ней, перемещают ее в больницу и навещают там. В тюрьме они очень часто собирают между собою деньги, чтобы купить платье или обувь для кого-нибудь из них, кто готовится выйти на волю; при этом они часто жертвуют самым необходимым для них даже в том случае, когда заранее знают, что будут обмануты или отблагодарены черной неблагодарностью". Lecour часто наблюдал, что заключенные в тюрьме проститутки делали между собою складчину, чтобы дать возможность кому-нибудь из товарок уехать на родину на собственный, а не на казенный счет. Carlier говорит, что "обыкновенно проститутки ненавидят друг друга, но тяжелая болезнь или какое-нибудь иное несчастье мигом уничтожают между ними всякую вражду: они в таком случае взаимно поддерживают друг друга, платят врачу за лечение, собирают для больных и навещают их поочередно, а в случае смерти заболевшей принимают на себя заботы об устройстве более или менее приличных похорон ее".
Нередко у них можно наблюдать черты того сострадания к слабым и страждущим, которое так характерно для женского пола. Толстой сообщает, что во время переписи населения Москвы он был немало удивлен, натолкнувшись однажды на проститутку, которая совершенно отказалась на время от своей профессии для того, чтобы ухаживать за новорожденным ребенком своей соседки. Parent-Duchatelet знавал многих проституток, которые посылали еженедельно и даже ежедневно по одному хлебу своим больным и бедным соседям.
9. Умственное развитие. Среди проституток встречаются субъекты всякого умственного развития, начиная почти с идиотской тупости и кончая одаренностью, близкой к гениальности. Многие из них остаются на всю жизнь с детским недоразвитием и производят впечатление слабоумных субъектов, ничем не интересующихся, поражающихся обыденными вещами, теряющихся и не могущих ответить на самые обыкновенные вопросы. Их можно было бы назвать "детьми-проститутками". Maxime du Camp описывает этот тип публичных женщин в следующих выражениях: "Многие девушки, занимающиеся проституцией с 14-15-летнего возраста, буквально не могут ни о чем говорить, но не вследствие какого-нибудь расстройства речи, а потому, что обладают слишком малым запасом слов для выражения даже простейших мыслей своих. На все предлагаемые им вопросы они отвечают с резким движением испуганного зверя: "Не знаю"... При виде пролетевшей мимо мухи их разбирает внезапный смех; некоторые смотрят широко раскрытыми глазами на горящие в камине дрова, точно они никогда в жизни не видели ничего подобного. Legrain, Laurent и Ottolenhi наблюдали такие же типы среди проституток, подвергнутых ими исследованию. Parent-Duchatelet опубликовал статистические данные о грамотности проституток, подтверждающие вышеизложенные наблюдения. Он нашел именно, что из 4470 проституток, родившихся и выросших в Париже, 2332 совсем не могли подписать своего имени, 1780 подписывали его, но очень скверно, 110 хорошо, а некоторые даже очень красиво, между тем как 248 не захотели дать никаких сведений на этот счет. Parent совершенно справедливо сомневается, чтобы такой громадный процент (70%) безграмотных обусловливался исключительно отсутствием родительского надзора или нищетой, так как уже в его время народное образование в Париже было всеобщим и бесплатным. Недостаточность подобного объяснения видна еще из того обстоятельства, что среди проституток, являющихся в город из глухой провинции, для которой образование, стало быть, менее доступно, чем для горожанок, наблюдается точно такое же, а не большее число грамотных. Отсюда следует, что эта почти поголовная безграмотность проституток совершенно не зависит от социальных факторов. Недавно при исследовании в этом отношении 39 проституток было найдено, что 25 из них не могли подписать своего имени, а 12 были грамотны, хотя и мало, между тем как из 264 женщин той же профессии, родившихся и выросших в деревнях, 146 были совершенно неграмотны, 74 малограмотны, а 44 отказались от дачи сведений. В действительности многие будущие проститутки оказываются решительно неспособными чему-нибудь научиться в детстве: они невнимательны, непослушны и ленивы; никакое учение не идет им впрок и ни одна школа не может держать их более или менее долго в своих стенах. Мы лично усматриваем в этом новое доказательство в пользу частоты moral insanity между проститутками. Равным образом и Schule пришел к заключению, что известная часть нравственно помешанных больных обладает очень дурными умственными способностями, не удовлетворяющими самым слабым школьным требованиям, так что умственное развитие их так же невозможно, как и нравственное воспитание. Parent-Duchatelet заметил, что большинство из наблюдавшихся им проституток было совершенно неспособно следить за течением самой обыкновенной мысли; они очень скоро уставали и становились рассеянными. De Sanctis при своих исследованиях 28 проституток нашел у трех из них очень плохие умственные способности, у семи - плохие, у 13 - посредственные и только у четырех - довольно хорошие. Итак, мы видим, что у проституток значительно преобладают способности ниже средних. Fiaux также находил у них постоянно "детскую психологию, невнимательность, неспособность сосредоточиваться, как у молодых дикарей, и пустоту доисторического мозга, сильно напоминающего еще животных". И без того совершенно ясно, что проститутки не давали бы себя в домах терпимости так глупо эксплуатировать, если бы они не были так ограничены в умственном отношении. Picot и Bridel при своих исследованиях этого вопроса в Женеве пришли к заключению, что "женщины, раз попавшие в дом терпимости, становятся обыкновенно неспособными к какой бы то ни было реакции: одни, без всякой связи с родными, на чужбине, запутанные в долгах, они мало-помалу проникаются сознанием, что тот образ жизни, который ведут они, совершенно нормален, чувствуют себя до известной степени обязанными своим эксплуататорам, так что и не думают возмущаться теми чудовищными контрактами, которыми те их связывают". Fiaux наблюдал случаи, что девушки, оставлявшие в пылу гнева дома терпимости, добровольно возвращались в них спустя несколько дней, чтобы с прежней индифферентностью продолжать обогащать своих эксплуататоров.
Подобно тому как между нравственно слабоумными рядом с очень ограниченными в умственном отношении индивидами встречаются люди с блестящим, хотя и односторонне развитым умом, точно так же и среди проституток попадаются порою очень умные от природы женщины, ум которых, однако, остался неразвитым. Цитируемая Laurent'oM, например, Andree была очень интеллигентная девушка и в школе очень скоро нагнала в успехах своих подруг. Она охотно и много читала и, несмотря на вульгарность своих выражений, была очень остроумна в беседе. Parent-Duchatelet сообщает, что одна проститутка придумала очень остроумную систему возможно более удобной и прибыльной практики, связанной с наименьшим риском для нее заразиться и заболеть. Особа эта составила нечто вроде союза из 40 женатых людей, с которыми она только исключительно и жила. Вступление нового члена в этот союз совершалось не иначе, как с общего согласия остальных членов его и после соответствующего медицинского осмотра; член же, жена которого умирала, ipso facto, исключался из состава общества. Таким образом, проститутка эта была гарантирована относительно своего и посетителей ее здоровья и имела отличный доход, совершенно не изнуряя себя. Нельзя отрицать, что создание и приведение в исполнение такого простого плана свидетельствует об известной умственной одаренности этой женщины.
П.Тарновская выделила особую группу, почти в 15%, так называемую "semi-hysteriques", - проституток, получивших школьное образование, склонных к лирическому сентиментализму (как мы это наблюдаем у воров) и отличающихся любовью к цветам, птицам и поэзии; проститутки этой группы охотно трактуют о добре и зле и вообще рисуются своим добрым сердцем.
Среди аристократок проституции, гетер, известны крупные умы, сумевшие привлечь к себе даже гениальных мужчин. Не одна женщина, даже самого низменного происхождения, составила себе блестящую карьеру на этом поприще исключительно благодаря своему уму. Такие гетеры, как Аспазия и Леена, отличались, должно быть, далеко не дюжинными умственными способностями, если могли приобрести такое огромное влияние на политическую и эстетическую жизнь своей родины. Известно, что, когда Ксеркс задумал завоевать Грецию, он послал знаменитую гетеру Таргелию из Милета с тонким дипломатическим поручением склонить на его сторону путем своих ласк начальников греческих городов. Она действительно увлекла 14 из них, но не могла склонить их на сторону персидского царя. Впоследствии она перестала быть гетерой, вышла замуж за фессалийского царя в Лариссе и отдалась всецело изучению наук. Аспазия, происходившая также из Ми-лета, до того как сделаться любовницей Перикла, была обыкновенной проституткой в одном доме терпимости в Мегаре. Прибыв в Афины во главе целой толпы молодых, красивых и образованных женщин, она сделалась преподавательницей риторики, и в короткое время ее слушателями стали самые знатные и образованные граждане. Пе-рикл, сойдясь с ней, ввел в ее дом все, что было более или менее выдающегося в Афинах, и сумел даже побороть предрассудки жены и дочерей, которые точно так же начали бывать у Аспазии. "Они отправлялись в ее дом, - замечает по этому поводу Плутарх, - чтобы слушать ее красноречие". В короткое время Аспазия сделалась в Афинах законодательницей не только мод, но языка, вопросов дня и обычаев. Многие афинские девушки, увлеченные ее блестящей карьерой, также сделались куртизанками.
Другая гетера, Никарета, происходившая из благородной фамилии и замечательно образованная, отличалась особенной страстью к математике. Она никогда не отказывала в своих ласках мужчине, если только могла чему-нибудь научиться у него. Сделавшись последовательницей философской школы стоиков, она оказала школе этой много существенных услуг, подобно тому как Филена и Леонтия явились ревностными поборницами учения эпикурийцев. Первая из них, ученица и подруга Эпикура, написала большое сочинение по физике и трактат об атомах.
Маркиза Pompadour была, несомненно, женщина выдающегося ума: как ни вредны были для Франции ее политические планы, но они отличались смелостью и оригинальностью. Братья Goncourts подробно описывают, с каким тонким умением она боролась против интриг своих врагов при дворе; они рисуют ее покровительницей искусств и наук в эту великую эпоху зарождения духовного могущества Франции, поклонницей всего нового, прогрессивного, а эти качества могут быть свойственны только недюжинному уму.
Замечательная, блестящая карьера многих кокоток, даже вовсе не отличавшихся красотой, свидетельствует о большей или меньшей степени их интеллигентности, об их знании людей, умении общаться с ними и влиять на них. С другой стороны, и тот факт, что содержательницы публичных домов, выходящие обыкновенно из рядов проституток, сплошь да рядом наживают огромные состояния, также служит доказательством того, что особы эти в большинстве случаев далеко не глупы и сплошь да рядом сообразительны и расчетливы.
10. Письмо. Мы раньше говорили о том, что татуировка встречается у одних только проституток. Среди разного рода слов, выражений и фраз, которыми они любят украшать свое тело, попадаются некоторые очень остроумные и удачные, хотя большею частью и очень циничные. Напротив, надписи, которые делают обыкновенно преступницы на стенах, мебели и т.п., в большинстве случаев совершенно незначащи по своему содержанию, иногда сентиментальны, иногда религиозны и очень редко эротического характера (см. гл. "Случайные преступницы").
Гораздо более часты и остроумны подобные произведения проституток-преступниц, хотя в них нет той меткости и ядовитости, которая свойственна обыкновенно проституткам. Иногда попадаются между ними образчики истинной поэзии.
В моем Archivio di Psichiatria, т. XII, напечатано огромное стихотворное произведение некоей 16-летней проститутки, которая остроумно и с замечательным юмором описала в нем все, что она видела и пережила во время своего пребывания в Туринской больнице для венерических больных.
Pitre собрал и опубликовал множество народных стихотворений, между которыми есть несколько песенок, сочиненных, по-видимому, проститутками. Они наводят на мысль, что эти несчастные создания отличаются в общем более развитым эстетическим чутьем, нежели преступницы и даже нормальные женщины.
11. Жаргон проституток. Проститутки повсюду имеют свой специальный жаргон. В Париже у них первый встречный "гость" называется "Machinkoff" или "Pere Douillard", "Bobinskoff" - тот, кто содержит любовницу; "Bequinskoff" означает предмет мимолетной страсти; "Bon" - полицейский агент; "Breme" - желтый билет проститутки, игральные карты, надзор полиции; "Panuche" - мещанка, "Pisteur" - мужчина, который на улице шляется за кокотками. "Miche" - это всякий "гость" вообще, "Cougnotte" - проститутка, занимающаяся трибадией, и т.д.
У итальянских проституток "Civetta" называется всякая некрасивая женщина. "Rail" - высший полицейский чиновник. "Guardie di morti" (стражи мертвецов) - полицейские чины, наблюдающие за публичными домами. Для обозначения masturbatio labialis существует у них выражение "Punta di penna", для masturbatio manualis "Zampa di ragno"; заниматься педерастией называется у них "Sfogliar la rosa" (лишать розу листьев), а проститутки-трибады, которые участвуют в публичных сафистических представлениях, носят название "Pulci lavoratrici" (дрессированные блохи) и т.д. и т.п. (Taxil).
12. Религиозность. Проститутки очень религиозны, подобно многим преступницам и большинству дегенератов. Уже гетеры и обыкновенные проститутки Древней Греции отличались особенной ревностью в соблюдении религиозных обрядов и необыкновенным усердием в жертвоприношениях. Они клали на алтари чтимых ими божеств чаще всего золотые, серебряные и перламутровые вещицы, изображавшие мужской половой член, драгоценные камни, серебряные зеркала, пояса, гребни, пинцеты для удаления волос, головные булавки и всевозможные другие золотые и серебряные предметы. Храм Венеры на острове Самосе сильно обогатился приношениями гетер, которые во главе с Аспазией следовали за армией Перикла во время войны с этим островом.
По словам бр. de Concourts, знаменитые французские куртизанки и королевские метрессы XVIII столетия отличались религиозностью, смешанной с суеверием. Среди них крепко держался обычай тайно служить по субботам обедни Пресв. Богородице даже в то время, когда кругом царствовало полнейшее безверие и безграничный скептицизм.
Laurent сообщает, что одна проститутка, сделавшаяся на старости лет сводницей, усердно молилась каждый раз Мадонне о щедрости "купцов", которым она готовилась продать ту или иную жертву свою. Кто хоть немного знаком с Неаполем и посещал бедные кварталы его, где живет простонародье, тот, вероятно, заметил, что там в каждом публичном доме находится икона Богоматери с постоянно теплящейся перед ней лампадой. Когда туда входит "гость", икону тотчас же покрывают платком, чтобы "Мадонна ничего не видела". Parent-Duchatelet говорит по этому поводу следующее: "В обществе мужчин или даже перед своими товарками проститутки бравируют своим издевательством над религией и набожностью, но в тиши, будучи одни, они относятся к ней совершенно иначе. Если наблюдать их улицах и дорогах, когда они думают, что они совершенно одни, можно видеть, как они крестятся при встрече с каждой похоронной процессией. Во время Пасхи вы найдете в комнате каждой из них по масличной ветке. В одном публичном доме, - рассказывает далее этот автор, - тяжко заболела одна проститутка. Бросившиеся за священником три товарки ее принесли ей ответ, что в этом доме священник навестить ее не может. Тогда по настоянию заболевшей ее немедленно перенесли в другое помещение, причем хозяйка дома и прочие девушки сложились, чтобы собрать необходимую сумму денег для уплаты священнику за требу. Одной проститутке было назначено однажды свидание в церкви, но она отклонила его, говоря, что недостойна посещать храм Божий и что она не переступала порога его с тех пор, как стала торговать собой. Не было еще случая, чтобы умирающая проститутка отказалась от напутствия священника, к чему относятся обыкновенно с одобрением все товарки ее. Если принуждают проституток посещать церковь, то они сопротивляются этому; с другой стороны, они часто без всякого постороннего принуждения бывают в ней, если только там поют на понятном им языке. Одна проститутка ежедневно приходила в церковь и горячо молилась все время, пока длилась болезнь ее сына. Во время прохождения по улицам религиозных процессий проститутки часто делают складчину и на собранные таким путем деньги украшают соответственным образом свои окна".
13. Привязанность к животным. Проститутки, как и нравственно помешанные, отличаются особенной привязанностью к животным, которая так резко противоречит их обычному равнодушию к окружающим людям. Maxime du Camp говорит, что данное содержащимся в St.-Lazar'ской больнице проституткам разрешение держать около себя животных пришлось отменить потому, что они грозили превратить больницу в зверинец. Известно, что маркиза Pompadour имела у себя в доме целую коллекцию собак, обезьян, попугаев и редких птиц и, умирая, завещала в своем духовном завещании одну собаку и попугая Buffon'y. Она платила огромные деньги знаменитым художникам и ваятелям за изображения любимых животных. Привязанность к животным является у подобных женщин вполне эгоистическим чувством, так как животные подчинены всецело воле человека и им не нужно приносить никаких жертв, между тем как любовь к человеку - это ego-альтруистическое чувство, которое требует бесчисленных жертв для любимого существа и полного подчинения своих личных эгоистических интересов его желаниям.
14. Любовь. Любовниками проституток являются обыкновенно их сутенеры, к которым влечет их особенная страсть. Сутенер - это почти всегда субъект со зверским характером, с наклонностью к насилиям, становящийся паразитом своей любовницы, которую он в благодарность за ее любовь немилосердно колотит. Сутенеры, особенно проституток низшего пошиба, находятся постоянно в тесных сношениях с ворами и другими негодяями. О сутенерах говорит уже Restif de la Bretonne в своем "Pornographe" (1760) следующее: "Проститутки не могут обходиться без защитников; в своих выборах они обыкновенно останавливаются на самых испорченных, но сильных мужчинах, которых все боятся и в которых они видят опору и защиту против всякого нападения на них. Проститутка, раз выбравшая себе подобного защитника, не может уже развязаться с ним в течение всей своей жизни: она должнд доставлять ему средства, дающие ему возможность жить, ничего не делая, проводить все время в кутежах и играх.
Многие из этих мужчин имеют по нескольку любовниц одновременно. Если проститутка, не будучи в состоянии долее переносить жестокое обращение своего тирана, хочет избавиться от него, она должна найти себе другого, более сильного и потому еще более деспотического любовника. Когда проститутка появляется на улице, где ей это запрещено полицией, то любовник сторожит ее и предупреждает о приближении полицейских агентов".
Таково же положение дела и в наши дни. Parent-Duchatelet говорит по этому поводу следующее: "Иго, которое переносят проститутки от своих сутенеров, превращается порою в самую страшную тиранию, какую только можно себе вообразить. Негодяи эти не только живут и одеваются за счет своих рабынь, но постоянно стерегут их, заставляют их посещать с ними кабаки и харчевни, где они должны за все платить, если хотят избавиться от побоев". "Никогда, - пишет Lecour, - ни один негр не страдал столько под плетью своего надсмотрщика и ни один узник столько от своего тюремщика, сколько проститутки от своих сутенеров, которых они содержат как своих защитников".
Однако, несмотря на все это, эти падшие создания обыкновенно очень сильно и нежно привязаны к своим мучителям. "Я видел, - пишет Parent, - несчастных девушек, которых доставляли в больницу с выбитыми глазами, с окровавленными лицами, с бесчисленным множеством ран и кровоподтеков на теле и которые, выздоровев, возвращались обратно к своим мучителям. Одна из них издали следовала за своим пьяным сутенером, наблюдая за ним, и когда он падал, она подбегала к нему, помогала ему встать на ноги и затем быстро убегала от него, спасаясь от его побоев. На другой день она разыскала его в одном из полицейских участков, куда он в конце концов попал. Другая, спасаясь от своего рассвирепевшего любовника, громившего с молотком в руках все, что ни попадалось ему под руку, прыгнула во двор с третьего этажа. Вылечившись в больнице от последствий подобного прыжка, она вернулась назад к своему возлюбленному и полгода спустя, опять спасаясь от него, вторично выбросилась из окна, причем сломала себе руку. Но, несмотря на все это, она продолжала и дальше жить с этим субъектом. Но ярче всего выступает привязанность проституток к своим защитникам в письмах их к последним. В письмах этих нельзя найти ничего грязного и циничного; наполнены они большею частью уверениями в любви и упреками в том, что они не получили ответа на свои письма. Любовники часто замещают их другими женщинами, о чем они узнают от вновь арестуемых, и любовь их, несмотря на это, бывает настолько сильна, что они из ревности нападают на своих соперниц и избивают их".
Mace рассказывает про одного сутенера в Париже, который ежедневно наполнял сосуд известным количеством воды и по убыли ее вечером судил о том, "si la marmitte avait bien travaille"*. В зависимости от этого находилось более или менее строгое наказание, которому этот человек подвергал свою жертву. Однажды вечером он нашел сосуд почти полным и так жестоко избил несчастную девушку, что в дело вмешались соседи, и он был присужден к шестимесячному тюремному заключению. Однако, когда его выпустили из тюрьмы, девушка эта опять поселилась с ним.
В этом отношении проститутки, стало быть, сильно отличаются от врожденных преступниц в узком смысле слова, которые не способны к крепким и продолжительным связям. Эта разница кроется в свойственной женщине потребности видеть для себя в мужчине опору. Дело в том, что проститутки - субъекты в большинстве случаев мало интеллигентные и совершенно обезличенные, обыкновенно очень легко попадают под влияние мужчин и очень живо испытывают подобную потребность, между тем как энергичные и страстные преступницы видят всегда в мужчине больше своего раба, нежели господина. Проституток-преступниц, как, например, Gras и Lavoitte, любовники их не только не подстрекают к преступлению, но даже, напротив, они сами наталкивают их на него. Некоторые проститутки, которых нельзя считать преступницами в собственном смысле этого слова и у которых рядом с известной интеллигентностью наблюдается и сильное развитие активной стороны moral insanity*, не подпадают под иго своих сутенеров. Так, например, знаменитые Legrain и Jeanne, описанные Laurent'oM, расстались обе со своими amants cheris после первой же трепки, которую те им задали. Но большинство совершенно неинтеллигентных, безответных, подобно животным, проституток сильно привязано к своим сутенерам и переносят зверства их с такою же покорностью, с какою собака лижет наказывающую ее руку своего господина. Сутенер помогает проститутке завлекать посетителей, обирать их и скрываться от полиции, защищает ее от постороннего насилия и конкуренции; он является, так сказать, единственным законом в ее полной беззаконий жизни и воплощает в себе все идеалы ее. "Куда мы годимся, если не любим", - говорят обыкновенно эти падшие создания в объяснение своей привязанности к своим любовникам. Наконец, влияние страха и боязнь мести со стороны сутенера, равно как и воспоминания о перенесенных страданиях, еще более укрепляют подобные союзы проституток с их сутенерами.
Замечательной является петиция, поданная в 1830 г. парижскому префекту, в которой сутенеры протестовали против преследования полицией проституток за заманивание у окон прохожих и приставание к ним на улицах. Петиция эта подписана "cinquante mille voleurs de plus"*, и в ней между прочим сказано следующее: "Marlou, или альфонс, - это обыкновенно красивый и здоровый мужчина, любезный в обращении с девушками, защищающий их и принуждающий вести себя порядочно. Альфонс умеет танцевать канкан или работать ножом одинаково хорошо, смотря по надобности. Отсюда видно, что мы с нравственной точки зрения полезны для общества. Почему же хотят нас сделать бичами его, стесняя профессию наших женщин? Что нам остается делать? Деньги, которые нам достаются от наших любовниц, мы растрачиваем: Шарль, например, оставляет их в кафе, чтобы иметь возможность читать газеты. Огюст проигрывает их, Александр спускает на танцы... Спрашивается, что же будет делать какой-нибудь Ахилл или Алкид без этих денег, если он все-таки хочет жить в роскоши, к которой он привык? Откуда возьмем мы заплатить своим портным и сапожникам? Мы все неминуемо сделаемся негодяями и мошенниками, и общество обогатится еще 50 000 воров". Документ этот любопытен как верное изображение этики подобных субъектов и их идентичности с преступниками в собственном смысле этого слова; в нем отражается также нравственный мир проституток.
15. Лакомство, обжорство, пьянство. Проститутки отличаются большею частью прожорливостью, и, по словам Parent-Duchatelet, они очень необыкновенные лакомки. "Лакомство и прожорливость их, - говорит он, - удивительны. Некоторые из них едят целый день и в общем съедают такую массу, что этим можно было бы смело накормить трех или четырех женщин одного с ними возраста. К этим излишествам они приучаются в простых харчевнях или хороших ресторанах, в которые ведут их, смотря по их пошибу, их поклонники". Так как у проституток в общем так мало развиты ум и половое чувство, то весьма понятно, что у них с особенной силой дает себя знать голод - самый сильный инстинкт их живой натуры. В этом отношении они напоминают детей в том возрасте, когда еще не начиналось их духовное и половое развитие и когда вся жизнь их сводится исключительно к удовлетворению потребностей желудка. Известно, что и у идиотов умственная тупость связана обыкновенно с большею или меньшею прожорливостью.
Среди проституток пьянство распространено в большей или меньшей степени, смотря по индивидуальности. Пьянствовать они начинают в большинстве случаев очень рано и скоро, благодаря алкоголю, доходят до известного состояния умственного отупения, при котором остается тщетной всякая попытка к их исправлению. Мать нравственно помешанной семьи, описанной Legrain'oM, бывшая проституткой, только о том и думала, как бы лакомиться и пьянствовать; проституированная дочь ее точно так же была пьяницей и напивалась уже чуть ли не с десяти лет. Содержательницы домов терпимости постоянно заявляют, что доходы их были бы гораздо больше, если бы проститутки не были так прожорливы. П. Тарновская также указывает на распространенность пьянства среди проституток. По ее делению их на различные категории, оно наблюдается в 78% "insouciantes"*, 64% - "obtuses"**, 62% - "impudiques"*** и в 60% - "hysteriques"****.

*Беззаботные (фр.).

**Тупые (фр.).

***Бесстыдные (фр.).

****Истеричные (фр.).

Marro при своих исследованиях проституток отметил следующие случаи. Одна девушка из порядочной, достойной семьи, обнаружившая чуть ли не с пеленок страсть к спиртным напиткам, добровольно оставила семью и сделалась проституткой. Другая привыкла пить крепкие напитки чуть ли не с двухлетнего возраста, а третья, покинувшая для разврата свою семью, после того как муж ее попал в тюрьму, будучи еще совсем маленькой девочкой, выпивала еженедельно по 7 литров водки. Одна проститутка сама признавалась, что превратилась в животное благодаря своему беспросыпному пьянству.
16. Страсть к играм. Страсть к играм у проституток в общем не так развита, как у преступников. Тем не менее в публичных домах картежная игра является одним из главных развлечений обитательниц их. Parent-Duchatelet говорит, что среди них также очень распространена игра в лото. В Монте-Карло играет постоянно масса кокоток, которые отличаются, как известно, своею смелостью и упорством.
17. Тщеславие. Характерным является тщеславие проституток, наблюдающееся у них во всех видах и выступающее тем сильнее, чем испорченнее субъекты. Древнегреческие гетеры постоянно мечтали о том, чтобы связать свое имя с какой-нибудь комедией. Поэтому среди них особенным вниманием пользовались драматические писатели, которым содержание метресс обходилось далеко не так дорого, как прочим смертным. Так, Гликера писала уехавшему в Египет Менандру: "Только непременно поставь там комедию, в которой я выведена в первом действии; если я не могу сопровождать тебя в твоей поездке в Египет, то пусть я все-таки стану известной при дворе Птоломеев".
Когда Александр Великий разрушил Фивы, Фрина, урожденная фивянка, выразила желание восстановить их за свой счет с условием, чтобы на городских воротах была повешена доска со следующей надписью: "Город Фивы, разрушенный Александром и восстановленный Фриной". Та-ис в одном письме к Евтимеду называет себя по мудрости равной Аристотелю.
Маркиза Pompadour считала себя в политике выше Richelieu, a в стратегии - Louvois. Она мечтала о бессмертии, и ее отступление от традиционной антиавстрийской государственной политики, которым она думала обессмертить свое имя в истории французского королевства, было для него очень гибельно. Но не только выдающиеся, а даже самые обыкновенные проститутки заражены сплошь да рядом гордостью и смотрят постоянно свысока на своих ближайших товарок. "В Париже, - говорит Carlier, - бедные проститутки называют своих элегантных и шикарно одетых соперниц презрительным именем "panache", а эти в свою очередь платят им кличкой "pierreuse". Некоторые кокотки серьезно считают себя благородными дамами на том основании, что они очень ленивы и ненавидят всякий труд. Такими чертами выражается, по их мнению, истинно благородное происхождение. Проститутка, продающая себя за 5 франков, считает для себя кровной обидой, если соперница во время ссоры назовет ее "femme d'un franc".
Maxime du Camp рассказывает следующий случай. В полицию явилась однажды одна молодая красивая девушка 20 лет с просьбой выдать ей билет на право заниматься проституцией. Чиновник, тронутый ее молодостью и красотой, захотел спасти ее от ужасной жизни падшей женщины и предложил ей свое посредничество и ходатайство для поступления в одну скромную женскую общину, которая легко могла найти ей подходящее место. Молодая девушка была возмущена таким предложением. "Место служанки? - дерзко проговорила она, - благодарю вас: в нашем семействе, слава Богу, пока еще никто не служил!" Гр. Л. Н. Толстой предложил однажды одной проститутке место кухарки, но та отказалась под предлогом, что она не умеет готовить. "Но я, - говорит Толстой, - по лицу ее очень хорошо видел, что она просто не хочет взять этого места, так как должность кухарки казалась ей, должно быть, слишком недостойной". Из этих и подобных примеров достаточно видны тщеславие и гордость проституток, у которых эти качества являются ближайшими последствиями их лени. Но проститутки все-таки обыкновенно уступают в этом отношении преступницам, у которых чванство и самодовольство часто доходят просто до смешных размеров.
18. Бездельничанье. Любимейшим удовольствием проститутки является бездельничанье. Скука ей незнакома, и она проводит целые дни, лежа на постели или кушетке, не двигаясь с места, не шевеля ни одним пальцем и не чувствуя при этом никакой тягости от подобной инертности, которая для всякой нормальной женщины несноснее самого тяжелого труда. Зато все проститутки смертельно ненавидят всякий труд, и это отвращение к нему и является главным мотивом их падения и проституции; сюда присоединяется еще, кроме того, их жадность ко всякого рода развлечениям, кутежам и оргиям, каковая черта у них общая с настоящими преступниками. Точно так же и Parent-Duchatelet полагает, ч

28.10.2017

Стыд и проституция у диких народов.

Точно так же, как и преступление, проституция была нормальным явлением в жизни цивилизованных народов на заре их развития, какою она является и в настоящее время в жизни дикарей.
1. Стыд. Первобытный человек не знал никакой одежды.
У племени уаатуа (Cameron, Экваториальная Африка, 1870) женщины носят, как и мужчины на Ново-Гебридских островах, передники, которые не закрывают их половых органов. Эскимосы в своих юртах укладываются спать совершенно голыми, без различия пола, тесно прижавшись друг к другу (Bove).
В Австралии негры мужчины и женщины ходят совершенно голыми. Когда миссионеры раздали платья туземцам, многие из них прикрыли ими свои плечи (Rudesindo Salvado).
Полуевропеизированные дамы с Сандвичевых островов приплывали к европейским судам голыми, держа на голове свои платья, обувь и зонтики, чтобы потом одеться на корабле.
Женщины на острове Фернандо не носят никакой одежды, кроме шляп на голове.
Женщины племени ивилина (Экваториальная Африка) на просьбу Compiegne'a уступить ему те куски материй, которые они носили вокруг пояса, немедленно тут же преспокойно сняли их, желая поскорее получить обещанные им в обмен зеркальца.
Королева из Балонда явилась к Ливингстону совершенно голая. В общем почти все женщины этой местности носят кое-какие куски тканей, но скорее как украшения, чем с целью прикрыть свою наготу. Мужчины, напротив, более или менее здесь одеты.
Женщины аскиров в Африке одеваются только лишь после выхода замуж, но пояс, который они при этом носят, служит им скорее украшением, чем одеждой. Кисамасы ходят обыкновенно без всякой одежды.
В Новой Бретани ни мужчины, ни женщины никогда не прикрывают своих половых частей. В Новом Ганновере все женщины, совершеннолетние и несовершеннолетние, ходят обыкновенно нагими.
Cook однажды видел на одном из островов Таити взрослого мужчину, имевшего coitus с девочкой 11 лет в присутствии королевы, которая давала ему необходимые для этого наставления. Любимой формой времяпрепровождения обоих полов был, по его сообщению, половой акт (Первое путешествие, т. V).
Акт совокупления не имел в себе, по понятиям многих древних народов, ничего, что могло бы оскорбить чувство общественной благопристойности. Многие народы Кавказа, Африки и индусы совокуплялись в присутствии посторонних, подобно животным (Геродот, I, 305; III, 301). Точно так же поступали иногда этруски во время некоторых своих празднеств (Athenaeus,Deipnosoph,XII,255). Женщины их во многих случаях являлись пред народом совершенно голыми.
Равным образом известно, как легко были одеты древние греки и как охотно они расставались со своей одеждой при всяком удобном случае (Taine, Philosophie de l'Art). Самое слово "гимнастика" происходит от греческого слова "гимнос" (голый), что указывает на бывший в употреблении обычай раздеваться голыми для того, чтобы упражняться в известных гимнастических приемах, в которых у некоторых народов (Спарта) принимали одинаковое участие и женщины.
2. Гражданская проституция. В глубокой древности брак не существовал и проституция была нормальным явлением.
У каледонцев жены были общими и дети их принадлежали всему племени.
Наеры живут в беспорядочном половом сожитии.
Бушмены, как утверждает Lubbock, не имеют никакого представления о браке.
В языке дикарей, населяющих Калифорнию, нет слова, выражающего собой понятие "брак"; ревность проявляется у них только тогда, когда женщина отдается мужчине другого племени, как в Парагвае.
У массагетов каждый мужчина брал себе жену, которой потом пользовались все. Если кто-нибудь из них желал обладать какой-нибудь женщиной, то он привязывал свой колчан к повозке и тут же удовлетворял свое желание (Геродот. I, 216; IV, 172; III, 191; I, 93).
У назамонов и агатирзов общая принадлежность женщин являлась вполне определенным положением. Они строго придерживались ее, чтобы иметь право называться всем братьями и чтобы среди них не было ни неудовольствия, ни взаимной зависти. С этой же целью тирренцы воспитывали своих детей вместе, причем отец ребенка оставался обыкновенно неизвестным. Озы также сообща владели женщинами. Когда у них ребенок достигал трехмесячного возраста, мужчины осматривали его, и он считался сыном того, на кого он более всего походил (Геродот).
У андаманов (и у некоторых других племен Калифорнии) женщины принадлежали одинаково всем мужчинам и у них считалось тяжким преступлением, если какая-нибудь из них не соглашалась отдаться кому-нибудь из мужчин. У них наблюдаются уже временные союзы между отдельными парами, особенно если женщина забеременела, но эти союзы почти всегда прекращаются, как только женщина разрешится от бремени. Таково происхождение брака, который из проституции и полового насилия развился так же, как право из преступления.
У тех диких народов, у которых существует брак, он, вместо того чтобы препятствовать проституции, напротив, благоприятствует развитию ее. Так, онома часто обмениваются во время оргий своими женами, которых они принуждают отдаваться также их родственникам (Hartmann).
Maclean утверждает, что у кафров нет слова для выражения понятия о девственности. Когда девушка у них достигает совершеннолетия, об этом возвещается публичным праздником, и отныне всякий, кто захочет, может ею обладать.
В Дарфуре принято давать каждой девушке, достигшей совершеннолетнего возраста, отдельную хижину, куда всякий мужчина может заходить, чтобы провести с ней ночь.
В Австралии существует обычай, по которому место отсутствующего мужа заступает на супружеском ложе другой мужчина из того же племени (Еyrе, Discoveries in Central-Australia, II, 320). Девушки, начиная с 10-летнего возраста, могут вступать в связь с мужчинами, к чему возбуждают их нарочно устраиваемые с этой целью известные празднества.
У эскимосов женщина во время отсутствия своего мужа может отдаться кому ей угодно (Раrrу). "В любви, - сказали они одному русскому миссионеру, - мы поступаем так же, как и морские выдры" (Langsdorff).
Женщины генданов в Африке носили на ногах столько кожаных браслетов, со сколькими мужчинами они вступали в связь (Геродот. IV, с. 176).
Sextus Empiricus рассказывает подобное же о египетских женщинах, которые гордились числом своих любовников (Нур. Pyrrh., I, 14).
В Тибете девушки носят на шее кольца, подарки своих любовников. Значение их далеко не безразлично: чем боль-nie их у девушки, тем с большей торжественностью празднуется ее свадьба.
На островах Дружбы туземные девушки являлись на европейские корабли и отдавались на них матросам. Уходя, они говорили: "Mitzi, bongni mitzi", т.е. "Мы сегодня любили, завтра повторим это".
Почти у всех индейских племен, живущих на севере Америки, как, например, у апачей, девушка до выхода замуж и после него одинаково свободна и может отдаваться кому захочет.
У некоторых племен на Панамском перешейке самые знатные женщины считают недостойным для себя поступком отказать в своих любовных ласках кому бы то ни было, кто бы ни просил их об этом.
Подобное половое смешение, как и течка у животных, повторяется здесь периодически, преимущественно в жаркое время года, изобилующее всевозможными плодами (Lombroso. Uomo bianco e uomo di colore, 1870).
В Никарагуа существовал ежегодный праздник, во время которого женщины имели право отдаваться всякому, кто им нравился (Bancroft).
3. Гостеприимная проституция. Все изложенное достаточно объясняет, каким образом могла развиться гостеприимная проституция. Обычай предлагать жен своим гостям распространен на о. Цейлоне, в Гренландии, на Канарских островах, на островах Таити, и отказаться от предлагаемой женщины считается здесь большой обидой для хозяина. "Я не могу допустить, - говорил один туземный начальник одному священнику, - чтобы какая-нибудь религия могла запретить подобное невинное удовольствие, которое есть в то же время услуга для страны, так как увеличивается ее население новым существом" (Radiquet, I).
Когда миссионер Harris отказался в Нукагиве от подобного почетного предложения, туземные женщины ночью пробрались к нему, желая убедиться, мужчина ли он (Poulding).
Bousquet'y, путешествовавшему по Японии, один отец предлагал свою дочь в присутствии мужа последней.
Marco Polo жил в Тибете у одного туземца, который нарочно уходил из дома, для того чтобы он мог свободнее наслаждаться обществом его жен.
На Марианских и Филиппинских островах туземцы предлагали спутникам Коцебу своих дочерей. Туземки из Манны отдавались солдатам гарнизона, расположенного в Перузии.
У ассанов женщина может в третий день каждой недели отдаваться иностранцу (Hartmann).
У арабского племени гассиниэ женщина также свободна в половом отношении раз в четыре дня.
У негров ассини глава семейства, желая почтить гостя, предлагает ему обыкновенно свою дочь (Op. cit.).
У племени надовесси славилась женщина, если после известного праздника была в состоянии отдаться 40 военачальникам (Carver. Travels in North America, с. 142).
Нередко случается, что муж продает свою жену. Так, в Дарфуре мужья уступают иностранцам своих жен за известное вознаграждение (Letourneau).
В Кохинхине отец может продать за ничтожную плату свою дочь гостю или даже чужеземцу без того, чтобы это дурно повлияло на ее будущность (Letourneau).
Итак, из этих примеров мы видим, что брак, в простейших формах своих, не только не искореняет проституцию, но даже, напротив, поддерживает ее.
Это беспорядочное половое сожитие служит причиной явления, находящегося, по-видимому, в противоречии с тем презрением, на которое всегда и везде осуждена женщина. Мы говорим о матриархате, т.е. о родительской власти, принадлежавшей в первобытные времена матери или брату ее. Следы его мы наблюдаем в Австралии, в Конго, в Луанго, у туарегов, у древних египтян и у этрусков, у наеров и у многих американских племен (Carver. Op. cit., с. 258). Согласно матриархату положение и имущество обыкновенно наследуются от матери, а отец часто смешивается с дядей.
Это же беспорядочное половое сожитие породило странный обычай, распространенный в Америке, в Азии, у басков и пр., который заключается в том, что после рождения женою ребенка муж ее ложится в постель, как бы симулируя роды. Обычай этот имеет, по-видимому, целью навести на мысль о том, что предполагаемый отец имеет свою долю участия в рождении детей, а следовательно, он должен иметь и известную власть над ними (Tylor. Op. cit).
4. Полиандрия. Человек перешел от смешанного (беспорядочного) полового сожития к моногамии не прямо, а через некоторые формы, рассматриваемые нами в настоящее время как преступления, а именно: полиандрию, кровосмешение, насилование и насильственное похищение женщин.
У древних номадов, точно так же как и у некоторых арабских племен, женщины принадлежали одинаково всем мужским членам семейства.
В Тибете старший брат избирает себе жену, которой затем пользуются все его братья. Последние все переселяются на жительство в дом к новобрачной. Дети могут наследовать лишь от матери, так как только по отношению к ней родство не может быть оспариваемо (Turner. Historic des voyages, XXX, с. 437).
У тодов жена старшего сына становится постепенно женой всех младших братьев мужа по мере того, как они подрастают, а эти, в свою очередь, становятся мужьями ее сестер (Short. Op. cit., с. 240).
У наиров женщина обыкновенно имеет 5-6 мужей. Но число их может доходить до 10, причем она с каждым из своих мужей живет по очереди 10 дней. Что полиандрия есть, в сущности, только переходная ступень от смешанного полового сожития к простейшей форме брака, доказывается тем, что при ней допускается для женщины одновременное половое сожитие с несколькими мужчинами только в том случае, если все они принадлежат к одному и тому же племени, в некоторых случаях даже к одной и той же касте (Spencer. Sociology, 11).
У сингалезов только братья имеют общих жен, так что половое смешение имеет здесь место в пределах одной семьи.
В Полинезии всякий мужчина имеет право пользоваться женой своего интимного друга (Fayo) (Letourneau).
Таким образом, начало половой нравственности кроется в желании делить свое супружеское ложе лучше с членами одной и той же семьи, чем с целым племенем.
5. Религиозная проституция. Даже после упрочения брака остатки смешанного полового сожития еще долго наблюдались в некоторых свадебных обрядах, как, например, у санталов, у которых браку женщины предшествовало беспорядочное обладание ею кем угодно в течение шести дней. Точно так же на Балеарских островах новобрачная отдавалась на первую ночь всем присутствовавшим гостям, как и во время феодализма в средних веках она принадлежала в течение этой ночи своему феодальному властелину.
Гераклидес Понтикус (364 до Р. X.) рассказывает, что в отдаленные времена тиран острова Кефалонии лишал невинности всех девушек, которые готовились выйти замуж.
В Талмуде мы читаем, что девушка до выхода своего замуж должна была провести одну ночь с Тафеаром. Геродот рассказывает, что у адирмахидов все девушки, готовившиеся выйти замуж, приводились к царю, растлевавшему тех из них, которые наиболее отличались красотой.
В Камбодже в XIV столетии ни одна девушка не выходила замуж, не быв предварительно лишена невинности бонзами (жрецами), которые получали определенную плату за свой труд (thing-thang) (N.Remusat, Melanges Asiatiques, с. 118).
Все это остатки древней проституции, по которой женщина, прежде чем сделаться собственностью одного, отдавалась на растление многим или же самому могущественному политическому или духовному члену своего племени.
У китайцев остатком полигамии является обычай покупать несколько "маленьких жен", подчиненных законной "великой жене", которая и считается матерью всех родившихся детей. Что же касается полиандрии, то следами ее являются законоположения в кодексе Ману, на основании которых деверю предоставляется право оплодотворять свою бесплодную невестку вместо мужа.
6. Юридическая проституция. Другая ветвь первобытной проституции есть тот вид ее, который можно было бы назвать юридической проституцией. Сюда принадлежит левират (ужичество), т.е. обязанность младшего брата жениться на вдове старшего брата в случае смерти его. Обычай этот, существующий у евреев, мексиканцев, афганцев и чипперейев, имеет основание во взгляде на женщину как на слабое существо, считающееся собственностью всего семейства.
Другой источник подобной проституции заключается в том уважении, которым пользовались у некоторых народов проститутки. Оставляя свое позорное ремесло, они выходили замуж и становились нередко предметами особенного почитания. Существует предание, что даже сам Будда, прибыв в индийский город Везали, был принят великой начальницей куртизанок (Spier. Life in Ancient India, XXVIII). В Абиссинии публичные женщины занимали порою очень высокое положение при дворе и нередко становились правительницами городов и даже целых провинций (Combe et Tamisier. Voyage en Abyssinie, II, 116).
Наконец, остатком этого рода проституции, служащим переходною ступенью к нормальному браку, является у многих народов полная свобода в половом отношении девушек, прекращающаяся вместе с выходом их замуж.
У шинуков в Америке девушки ведут развратный образ жизни, а замужние женщины, напротив, отличаются чистотой своих нравов. Тиапы также придают очень мало значения нравственному поведению девушек до выхода их замуж, хотя и женятся охотно на девушках, уже потерявших свою девственность.
В Кохинхине на супружескую верность мужа смотрят как на его обязанность; между тем родители нередко торгуют своими дочерьми, что, впрочем, не мешает последним выходить замуж.
Психология bookap
У киунгта и у некоторых горных племен ассама, равно как на Марианских и Каролинских островах, девушки развратничают самым ужасным образом, но после выхода замуж начинают вести самый примерный образ жизни (Lewin).
Итак, мы видим, что среди диких народов весьма распространено половое сожитие, подобно тому как оно существует в царстве животных.

27.10.2017

Проституция у исторических народов.

У цивилизованных народов мы находим в первобытные времена те же самые явления, которые мы в настоящее время наблюдаем у дикарей, т.е. проституцию всех видов, как-то: религиозную, гражданскую, гостеприимную и юридическую, и притом в таком распространении, которое как нельзя более доказывает, что стыд и самый брак суть продукты только более позднего развития.
1. Восток. Религиозная проституция. Геродот повествует, что в Вавилоне все женщины, в нем родившиеся, должны были по крайней мере хоть один раз в своей жизни явиться в храм Мелитты, чтобы там отдаться какому-нибудь чужеземцу. Они должны были оставаться в этом храме до тех пор, пока кто-нибудь из этих чужеземцев не бросал им на колени известную сумму денег и приглашал их к coitus'y. Деньги, полученные таким путем, считались священными (I, 199).
В Армении богиней проституции почитали Анаис, храм которой напоминал собой храм Мелитты в Вавилоне.
Вокруг этого храма находились обширные поля, окруженные высокими стенами, за которыми жили женщины, посвятившие себя этой богине. Вход сюда разрешался одним только чужестранцам. Жрецы и жрицы этого храма избирались из представителей и представительниц самых благородных и знатных фамилий страны, причем продолжительность служения их богине определялась всегда их родными. Уходя оттуда, женщины эти оставляли в пользу храма все, что они заработали, и с успехом выходили замуж, причем женихи их справлялись в храме об их поведении. Девушка, которую посетило наибольшее число иностранцев, считалась самой желанной невестой (Страбон).
У финикийцев также существовала гостеприимная и религиозная проституция. По словам Евсевия, у них был обычай отдавать на растление чужеземцам своих дочерей единственно во славу традиций гостеприимства. Храмы, посвященные богине Астарте и находившиеся в Тире, Си-доне и в главных городах Финикии, были местами, где проституция практиковалась в самых широких размахах. Это продолжалось до IV столетия, именно до царствования Константина Великого, который разрушил храмы Астарты и на их местах построил христианские церкви.
В финикийских колониях религиозная проституция получила торговый характер, который вообще был свойствен этому народу. При въезде в город Карфаген находились так называемые "Benoth Sukkoth" (палатки девушек), т.е. публичные дома, в которых молодые девушки, торгуя своим телом, отдавались за деньги чужестранцам с целью заработать таким путем приданое, выйти замуж и сделаться очень почтенными, целомудренными женами, пользовавшимися большим уважением своих мужей. Они стекались сюда со всех сторон в таком огромном количестве, что многие из них в силу конкуренции не могли вернуться на родину так скоро, как желали бы, чтобы там выйти замуж.
На острове Кипре было также много храмов, где культ Афродиты сопровождался такими же религиозными обрядами. В Киликии, в Тамазисе, в Афродизиуме и в Италии священная проституция исходила из тех же мотивов и выражалась в тех же формах.
В Сузе, Экбатане и у парфян существовали скалы проституток.
По словам Геродота, девушки в Лидии зарабатывали себе приданое путем проституции и продолжали заниматься ею вплоть до выхода замуж. Приданое давало им возможность выбирать себе по своему вкусу мужей, которые не всегда имели право отказаться от чести подобного предложения.
Они вместе с купцами и ремесленниками Лидии участвовали в расходах по сооружению памятника на могиле Али-атта, отца Креза. Надписи, сделанные в память этого, указывают, какую именно долю дала для этого каждая из участвующих сторон. Оказывается, что куртизанки понесли гораздо большие расходы, нежели ремесленники и купцы.
Геродот следующим образом описывает нам праздники, совершавшиеся в городе Бубасте в Египте, в честь богини Изис: "Мужчины и женщины путешествуют по реке все вместе, без всякого различия пола. Пока длится это путешествие, некоторые женщины бьют в кастаньеты, мужчины играют на флейтах, прочие же поют и бьют в ладоши. Когда приближаются к какому-нибудь городу, лодки причаливают к берегу; одни женщины продолжают бить в кастаньеты, другие перебраниваются с женщинами, находящимися на берегу, а третьи танцуют, бесстыдно поднимая свои платья кверху". В храме богини Изис собирались одновременно сотни тысяч пилигримов, которые предавались здесь самому дикому разврату.
Непристойности культа богини Изис становились особенно грандиозными, когда церемонии совершались в подземельях при посвящении какого-нибудь новичка в таинства его после целого ряда искусов и очищений. Геродот, посвященный во все тайны этого культа египетскими жрецами, говорит об этом довольно много, несмотря на всю свою сдержанность.
Хеопс воздвиг свою колоссальную пирамиду, постройка которой длилась двадцать лет и поглотила бездну денег, на средства, добытые его дочерью проституцией. Но последняя все еще была недовольна исполнением взятой на себя задачи и просила каждого посетителя дать ей еще на один камень для возведения особого строения по ее плану. "Из этих камней, по словам одного жреца, - говорит Геродот, - и была выстроена между тремя возвышающимися пирамидами четвертая".
У евреев, до окончательного издания Таблиц Законов, всякий отец имел право продать свою дочь в наложницы на известный срок, означенный в продажном контракте. Деньги, полученные при этой продаже, поступали всецело в его пользу, и девушка при этом ничего не получала, кроме тех случаев, когда господин ее выдавал ее замуж за своего собственного сына, а сам брал себе другую наложницу. Этой торговле дочерьми положил конец только Моисей: "Не продавай своих дочерей для того, чтобы земля не покрылась пятном и нечистью" (Кн. Левит. XIX).
Богу Молоху, который изображался в виде человека с телячьей головой и с протянутыми вперед руками, приносили в жертву плоды, муку, диких голубей, ягнят, баранов, быков и даже детей. Все эти жертвы бросались в одно из семи отверстий, зиявших на животе этого бронзового идола, внутри которого помещалась огромная печь, где они сжигались. Чтобы заглушить крики их, жрецы Молоха во время жертвоприношений поднимали страшный шум игрою на систрах и барабанным боем. Под этот-то шум поклонники его и совершали самые грубые и непристойные обряды.
Приверженность к подобным обрядам так глубоко укоренилась среди еврейского народа, что некоторые секты пытались ввести их в культ единобожия, чем осквернили свои храмы.
Поклонение Ваал-Феору, или Вельфеору, любимому божеству мидианитян, распространилось среди евреев так сильно, что оно часто заменяло собою служение Богу Авраама.
По Selden'y, Вельфеор изображался в виде огромного истукана с приподнятым и свернутым на голове платьем" как бы для того, чтобы показать свои половые органы. Что касается пола его, то Mignot думает, что он был гермафродит, в то время как Dulaure того мнения, что истукан этот имел мужские половые органы. В храме, посвященном Вельфеору, жило множество женщин, которые продавались, и вырученные таким путем деньги клали на его алтарь. Во время известных религиозных обрядов в честь этого бога, совершавшихся ночью в глубине священных лесов, жрецы и поклонники его наносили друг другу ножами неглубокие раны и, разгоряченные вином и возбужденные музыкой, плясали до тех пор, пока тут же не падали без сознания в лужи собственной крови.
Несмотря на запрещение Торы, проституция эта, указания на которую мы находим даже во времена Маккавеев, продолжала существовать еще долгое время. Сюда относятся также фаллические празднества, которые совершались сообща евреями и моабитскими девушками, устраивавшими у Бет-Эскимота палатки, где они торговали драгоценностями и своим телом (Кн. Моисея IV, гл. XXV).
Можно сказать, что через всю историю еврейского народа проходит беспрерывная борьба законодателей и пророков с проституцией и половой разнузданностью народа. Подобно тому как в настоящее время каждый думает о куске насущного хлеба и некоторых удобствах, так точно некогда всякий заботился о свободе своей половой жизни.
Проституция гражданская. Наряду с религиозной проституцией развивалась и гражданская проституция.
Пророк Варух говорит: "Вдоль улиц сидят женщины, опоясанные веревками, и сожигают благовония. Та из них, которая приглашена для совокупления с прохожим, хвастает потом перед своей соседкой, не видевшей, как он развязал свой пояс" (Варух, VI).
В истории Тамары описываются уличные блудницы, скрытые под покрывалами, сидящие на краю дорог и следующие за всяким, кто может им заплатить. В Библии они изображаются то неподвижно сидящими на перекрестках дорог, скрытые под покрывалами, то неприлично одетыми, сжигающими благовония и распевающими песни. Но эти блудницы, по крайней мере, большинство их, не были еврейками. Они называются просто чужеземками, и были родом из Сирии, Египта и Вавилона.
2. Греция. Религиозная проституция. В Греции также была распространена в глубокой древности религиозная проституция.
Солон на доходы учрежденных им в Афинах диктериад (публичных домов) построил храм в честь богини проституции против ее статуи, у подножия которой собирались процессии верных прозелитов этой богини. Афинские гетеры принимали деятельное участие в празднествах в ее честь, которые совершались в четвертый день каждого месяца и во время которых они занимались своим ремеслом в пользу этого храма.
Другие такие же храмы находились в Фивах, в Беотии и в Мегаполисе, в Аркадии.
Культ Афродиты был не что иное, как культ проституции, как это доказывают различные названия, данные этой богине.
Так, она называлась "Pandemos" (всенародной), "Hetaira" или "Porne" (гетера, представительница грубой чувственности), "Peribasia", по латыни "Divaricatrixa" - слово, содержащее намек на похотливый акт. Затем ее называли "Melanis", то есть черной, или богиней любовной ночи, потому что храм ее был окружен непроницаемым для дневного света лесом, где влюбленные бродили ощупью. Она носила еще названия "Mucheia" (богиня тайных мест), "Castnia" (богиня бесстыдных совокуплений), "Scotia" (богиня мрака) ."Darcetos" (богиня праздной лени),"Каllipygos" (богиня с красивыми ягодицами), наконец "Mechanitis" (механическая богиня), так как изображения ее из дерева с мраморными ногами и лицом, будучи приведены в движение при помощи скрытых пружин, передавали самые циничные и грязные позы и движения.
Роль жриц этой богини часто исполняли куртизанки и способствовали таким образом увеличению доходов ее храмов. Страбон уверяет, что в храме Афродиты в Коринфе жило более тысячи гетер, посвященных его посетителям.
В Древней Греции был распространен обычай посвящать Афродите для умилостивления ее известное число совсем молодых девушек. Так, мы знаем, что Ксенофонт из Коринфа, отправляясь на Олимпийские игры, обещал посвятить ей пятьдесят гетер, если она дарует ему свободу. "О, владычица Кипра, - восклицает поэт Пиндар в оде, составленной в честь его победы, - Ксенофонт приведет в твой обширный лес целую вереницу в пятьдесят красавиц!. А вы, молодые красавицы, - обращается он затем к этим последним, - вы, которые даете у себя приют и гостеприимство всем чужеземцам, вы, жрицы богини Пито в богатом Коринфе, возжгите благоухания перед изображением Афродиты и, призывая мать любви, умолите ее не отказать нам в ее небесной милости и дать нам то блаженство, которым мы наслаждаемся, срывая нежный цвет вашей красоты".
На одной древнегреческой вазе из знаменитой коллекции Durand'a изображен храм Афродиты, в котором куртизанка при посредстве рабыни принимает предложение одного чужестранца, увенчанного миртовым венком и держащего в руке кошелек с деньгами.
Празднества в честь Адониса были не обыкновенные оргии. Гетеры посвящали храмам его значительную долю заработков, полученных путем проституции. Они обыкновенно пользовались празднествами в честь его, на которые отовсюду стекалась масса чужестранцев, для того чтобы предаваться в это время самому широкому разврату якобы во славу и под защитой этого бога.
Проституция гражданская. Прочное распространение религиозной проституции и натолкнуло, вероятно, Солона на признание и регламентацию гражданской проституции. При нем она впервые является официальной в государстве, которое получает от нее известный доход.
Солон имел в виду доставить государству те доходы от проституции, какие получали от нее до сих пор храмы, и для этого он устроил в Афинах публичный дом, служивший для удовольствий афинской молодежи и для ограждения личности и покоя честных женщин. Дом этот, куда всякий имел доступ, назывался "диктериадой" (dicterion), и в нем жили купленные и содержимые за счет государства рабыни.
"О, Солон, - восклицает поэт Филемон в одной из своих комедий, - ты сделался благодетелем народа: в этом учреждении ты усмотрел его благо и спокойствие! Ты устроил дома, в которых поместил для общественных нужд женщин, купленных тобою и служащих для того, чтобы отдавать свои ласки всякому, кто за это заплатит. Этим ты предусмотрел и предупредил большой вред и неизбежное зло!"
Входная плата в диктериады, одинаковая для всех посетителей, была очень умеренная. По словам Филемона, она во времена Солона не превышала одного обола, что на наши деньги равняется приблизительно 10-12 коп.
Ксенарх в своем "Penthale" и Евбулид в "Parenchis" дают нам описание женщин, живущих в этих притонах разврата. Они носили платья из прозрачных тканей, чрез которые взор мог видеть все. Некоторые из них одевались с еще более тонким цинизмом, прикрывая лица вуалью и грудь тонкими нежными тканями и оставляя прочие части тела неприкрытыми.
Диктериады, к какому бы разряду они ни принадлежали, пользовались привилегией полной неприкосновенности: они считались убежищами, где каждый гражданин находился под защитой общественного гостеприимства, и туда никто не имел права проникнуть с целью совершения какого бы то ни было насилия.
Ни для одного гражданина, каково бы ни было его общественное положение, не считалось позорным посещать эти дома терпимости. Напротив, по мнению одного юмористического римского писателя, осмеивавшего нравы афинян, их даже должен был посещать всякий молодой человек, чтобы там заканчивать свое воспитание: non est flagitium scortari hominem adolescentulum.
Проституция эстетическая. Проституция была различных категорий. В числе их выделяется эстетическая, или просвещенная, проституция, которая впоследствии наблюдалась в 1500 году в Италии и в 1700 году во Франции. Проститутки, принадлежащие к этому классу, славились как искусные певицы, музыкантши и флейтистки. Они вели совершенно свободный образ жизни и занимались своим искусством особенно во время различных религиозных празднеств. Гетеры эти не отдавались за деньги, подобно обыкновенным проституткам диктериад, первому встречному, но следовали в этом отношении своим симпатиям и антипатиям. Они часто по своему уму, образованию и изяществу манер становились достойными подругами самых выдающихся людей Греции.
Их можно разделить на две различные категории, которые обе и составляют аристократию этого рода проституции: на гетер-наперсниц и гетер-философок. Представительницы второй категории, находясь постоянно в обществе мудрецов и поэтов, научились от них искусству трактовать о философии и других науках и бывали посвящены во все современные вопросы, между тем как гетеры-наперсницы, менее образованные, чем эти, отличались умением веселиться, оживленностью и умом, благодаря которому им удавалось подчинить себе выдающихся людей своими утонченными ласками, и репутацией. Так, например, в Египте с Птоломеем Филопатором совершенно разделяла власть его гетера Агатоклея.
Но к какому бы классу проститутки ни принадлежали, положение их в Древней Греции было официально, и находились они всегда в зависимости от народа. Они, например, не имели права самовольно оставлять пределы республики, не испросив на то предварительно разрешения архонтов, которые давали его только в тех случаях, когда были уверены, что уезжавшие вернутся назад на свое место жительства.
Гетеры занимались своим ремеслом совершенно свободно, публично, и это доказывает, насколько нормальным явлением считалась во все времена проституция. Если молодому афинянину нравилась какая-нибудь гетера, он, по словам Люциана, Алкифрона и Аристофана, писал ее имя на стенах храма, прибавляя к нему несколько лестных или шутливых эпитетов.
Утром каждая куртизанка посылала свою рабыню читать на стенах храма надписи, и если в числе их находилось и ее имя, то она в знак согласия отправлялась в храм и там ожидала своего поклонника у своей надписи.
Эсхил прямо говорит, что "гетеры торгуют собою у ворот храма".
Люциан выражается более точно, говоря, что "большой рынок гетер находится в конце двора храма, направо, около ворот Dipylon". Нередко любовный торг совершался и у подножия той или другой статуи, воздвигнутой в честь какого-нибудь знаменитого гражданина, павшего в бою.
Значение проституции в жизни греков было так велико, что она породила даже особую, специальную литературу. Так, например, Киллистрат написал "Историю гетер", а Макон собрал наиболее остроумные изречения всех знаменитых куртизанок.
Аристофан Византийский, Апполодор и Горгий собрали сведения о жизни ста тридцати пяти гетер, которые прославились у афинян и славные подвиги которых были достойны того, чтобы о них узнало потомство. Те из них, клиентами которых были военачальники, правители городов, жрецы и философы, подчинялись одному только ареопагу, между тем как все прочие проститутки зависели обыкновенно от низших судебно-административных учреждений.
3. Рим. Проституция религиозная. Проституция имела также и в Риме свой культ. Одним из самых древних храмов в нем был храм Венеры Cloacinae, около которого по вечерам собирались куртизанки в поисках поклонников и часть заработанных ими денег посвящали этой богине.
В Риме и вообще в Италии рядом с проститутками принимали участие в циничных приапических празднествах также и замужние женщины, матроны, которые отличались от куртизанок только тем, что носили покрывала.
Очень часто при таких церемониях золотые венки и гирлянды цветов вешались не только на голову чтимого божества, но и на его половые органы. "Cingemus tibi mentulam coronis", - говорит один из стихов Приапси.
Точно так же совершались празднества в честь бога Мутинуса, Мутунуса или Тутинуса, который отличался от изображения бога Приапа тем, что изображался сидящим на троне, а не стоящим, как последний. Культ этого божества представляет собой древнейшую форму религиозной проституции в Риме. Выходившая замуж девушка, прежде чем отправиться в дом к своему жениху, приводилась к статуе этого божества и садилась к нему на колени в знак того, что она как бы приносит ему в жертву свою девственность.
"In celebratione nuptiarum, - говорит св. Августин, - supra Priapi scapum nova nupta sedere jubebatur". Лактан-циус делает намеки на то, что девушки нередко не удовлетворялись одним сидением на коленях этого бога. "Et mutinus, - говорит он, - in cujus sinu pudendae nubentes praesident, ut illarum pubicitiam prior deus delibasse videatur". Стало быть, приношение в жертву девственности бывало иногда реальным актом.
Замужние женщины в случае своего бесплодия обращались также к этому божеству и снова садились на его колени, чтобы сделаться плодовитыми.
По словам св. Августина, в постели новобрачных часто клали изображение богини Пертунды, или Претонды, чтобы помочь супругу в его трудном деле дефлорации. Арно-бий на этот счет говорит: "Pertunda in cubiculis praesto est virginialem scrobem effondientibus maritis".
В этом также видно указание на некогда существовавшую религиозную проституцию.
Культ богини Изис даже в более цивилизованные времена был не более как особый вид проституции. Храм ее и посвященные ей рощи служили местом свидания для пар, расторгнувших свои брачные узы, и влюбленных. Посредницами между последними являлись жрицы, занимавшиеся устройством свиданий, передачей писем и всякими иными делами, имевшими целью помочь обольстителю увлечь свою жертву.
Проституция гражданская. Обширное распространение в Риме гражданской проституции доказывается богатством синонимов на латинском языке для обозначения разного рода проституток, что заставляет думать, будто они делились на множество каст, чего, однако, на самом деле не было.
Так, "Alicariae", или булочницы, держались вблизи булочников и продавали лепешки, приготовленные из крупитчатой муки без соли и дрожжей, назначенные для приношений Венере, Изис, Приапу и другим богам и богиням. Лепешки эти, называвшиеся "coli phia" и "siligines", имели обыкновенно форму мужских и женских половых органов.
"Bustuariae" назывались те проститутки, которые по но-чам бродили около могил (busta) и костров и часто исполняли роль плакальщиц во время погребальных обрядов. Далее "Casalides" (или casoridas, casoritae), жили в отдельных небольших домиках (casae), откуда они и получили свое прозвание. "Сорае", или "taverniae", жили в трактирах и гостиницах, a "diobalares", или "diobalae", было название старых, изношенных женщин, которые требовали от поклонников за свою любовь только два обола, Плавт говорит в своем Pennulus, что к услугам последнего рода проституток обращались исключительно негодные рабы и самые низкие люди (servulorum sordidulorum scorta diobolaria). "Forariae", или "приезжими", назывались девушки, являвшиеся из деревень в город, чтобы в нем заниматься проституцией, a "Famosae" - патрицианки, матери семейств и матроны, не стыдившиеся развратничать в публичных домах, чтобы удовлетворить свою ненасытную похотливость и позором заработать деньги, а потом пожертвовать их на храмы и на алтари чтимых богов. "Junicae", или "vitellae" обязаны были своим названием исключительно своей тучности, a "noctilucae", или "noctuvigiles", - тому, что они бродили по улицам только ночью, как ночные сторожа.
Публичные женщины носили еще и другие названия, именно: "mulieres", или женщины "pallacae" - в воспоминание о вакханках, которые носили туники из тигровых шкур, "prosedae" - так как они, сидя, ожидали, чтобы их кто-нибудь пригласил для coitus'a. Кроме того, они особенно часто назывались, как и в Библии, "peregrinae", или чужестранками, так как в большинстве случаев они являлись из чужих стран в Рим, чтобы здесь торговать своим телом. Наконец, они носили также название "putae" ("puti", "putilli"), корень которого перешел почти во все романские языки. Затем "Vagae", или "circulatrices", назывались бродячие проститутки, "ambulatrices" - те, которые гуляли на наиболее многолюдных улицах, a "scorta" - самые низкие из них, каковое название на простонародном языке можно передать словом "шкуры". "Scorta devia" назывались те проститутки, которые принимали своих поклонников у себя дома, но для этого постоянно находились у окон своего жилища, чтобы обратить на себя внимание прохожих. Для всех проституток было одинаково оскорбительно, когда их называли "scrantiae", "scraptae" или "scratiae" - очень бранные слова, приблизительно означающие "ночной горшок" или "стульчак" - выражения, которым соответствует в современном миланском наречии слово "seggiona". Низший класс проституток назывался в Риме еще "Suburranae", что, собственно, значит "жительницы предместья", потому что Suburra - одно из предместий Рима, находившееся около Via Sacra, было заселено исключительно ворами и проститутками. Название "Schaeniculae" носили те женщины, которые продавались солдатам и рабам и носили тростниковые или соломенные пояса как знак своего постыдного ремесла. Наконец, "naniae" назывались карлицы или маленькие девочки, которые начинали проституировать с шестилетнего возраста.
В Риме проституция процветала всюду: в храмах, на улицах и даже в театрах.
Salvian выражается следующим образом про тогдашние оргии: "Минерве воздают почести в гимназиях, а Венере - в театрах".
В другом месте он говорит: "В театрах творятся самые непристойные вещи, а в гимнастических залах имеют место самые безобразные сцены". Исидор из Севильи идет в своих "Etymologiae" еще дальше. Он говорит, что театры были синонимами публичных домов, так как в них куртизанки по окончании представления публично предавались разврату.
В Риме существовал также особый род проституции, которая совершенно не подчинялась надзору эдилов и которую можно было бы назвать эстетической, или изящной, соответственно тому, как в латинском языке она называлась словом "bona". Куртизанки, принадлежавшие к этому классу, назывались "bonae meretrices", что указывало на их более высокое совершенство в их ремесле. В действительности они не имели никакого отношения к обыкновенным несчастным жертвам проституции. У всех у них были свои привилегированные любовники, "amasii" или "amici", и они совершенно напоминали собою греческих гетер. Как и последние, они имели большое влияние на моду, на искусства, литературу и вообще на все патрицианское общество.
Этих куртизанок можно было встретить повсюду: на улицах, в цирках, в театрах, окруженных целой толпой поклонников. Часто они гуляли по городу, развалившись в носилках, несомые неграми, полуодетые, с серебряным зеркалом в руках, покрытые браслетами, драгоценными камнями, с сережками в ушах и с золотыми диадемами на головах. Находившиеся около них рабы освежали воздух громадными веерами из павлиньих перьев. Впереди и позади таких носилок шла обыкновенно толпа евнухов, мальчишек, шутов-карликов и музыкантов, игравших на флейтах. Менее богатые из этих гетер или же менее тщеславные и наглые прогуливались пешком, одетые во всевозможные пестрые ткани. Они появлялись на улицах с зонтиками в руках, с зеркалами и веерами, в сопровождении нескольких рабов или по меньшей мере одной рабыни.
4. Средние века. Религиозная проституция. В средние века религиозная проституция существовала среди некоторых сект, проповедовавших общность жен.
Николаиты проповедовали отсутствие всякого стыда в половых отправлениях и учили, что все страсти, даже самые грубые и низкие, полезны и святы. Они вместе с так называемыми гностиками слились в несколько союзов, называвшихся фибионитами, стратиотиками, левитами и бар-боритами, в основу учения которых легли их взгляды.
Св. Епифаний описывает в IV столетии распространенный между ними разврат, не знавший никаких пределов. Секты эти просуществовали тайно до XII столетия, сделав еще одну попытку привиться к жизни.
Карпократ основал секту, которая учила, что стыд должен быть приносим в жертву Богу. Сын его, Епифан, развил учение своего отца, установив общность жен, по которой ни одна из них не должна была отказать в своих ласках кому бы то ни было из мужчин, если он потребует их на основании своего естественного права.
Секта адамитов была основана неким Продонусом, который был сторонником учения карпократов и ввел публичное отправление половых потребностей днем, говоря, что то, что хорошо ночью в темноте, не может считаться дурным при дневном свете.
Пикардистами назывались последователи Пикарда, главы другой эротической секты. Когда кто-нибудь из них желал обзавестись подругой, он являлся с ней к главе секты и говорил: "Мой дух воспламенен ею", на что последний обыкновенно отвечал словами Библии: "Идите, плодитесь и размножайтесь". Пикардисты, во время преследований их, укрылись в Богемии у гуситов, но последние истребили их всех до одного, не пощадив даже их жен, которые были почти все беременные и которые в темнице упорно отказывались от одежд и разрешались от бремени, смеясь и распевая непристойные песни (Beyle. Diction, historique et critique, статья "Picards").
Пикардисты воскресли во Франции в 1373 году под именем "скоморохов" (Turlupins), которые не только не признавали никакой одежды и ходили голыми, но даже, по примеру греческих циников, совокуплялись публично днем, в присутствии посторонних. Вот слова Beyle'a, который цитирует одно место из речи канцлера Gerson'a, направленной против них: "Cynicorum philosophorum more omnia verenda publicitis nudata gestabant et in publice velut jumenta coibant instar canum in nuditate et exercitio membrorum pudendorum degentes".
То же самое было в долинах Базиликаты, в Абруццких горах и в одном капище в Ороне в Пьемонте.
Имя св. Prix'a, y французов Ргеу'а и Priet'a, очевидно, произошло из древнего Priapus.
Проституция гостеприимная. Обычаем гостеприимства, напоминавшим нравы диких, было так называемое "украшение ложа" рыцаря, являвшегося гостем в каком-нибудь замке. По поводу этого дикого обычая Lacorne de Saint-Palaye цитирует одну очень любопытную новеллу (Manuscript du roi №7615, лист 210), где говорится об одной хозяйке замка, у которой гостил некий рыцарь и которая не хотела лечь спать до тех пор, пока не послала ему одну из своих дам разделить с ним ложе.
Проституция гражданская. Епископ, аббат, барон и ленный владетель могли содержать у себя нечто вроде гарема на счет своих вассалов.
Подобно тому как в настоящее время в кафе-шантанах, так прежде свидания с проститутками имели место около колодцев во дворах чудес ("Cours de miracles"), где они жили, или на улицах, где выставляли себя напоказ. Около такого колодца, служившего, впрочем, для всеобщего употребления, собиралось по вечерам много женщин с целью потолковать о своих любовных делах.
Можно сосчитать все колодцы, игравшие роль в истории проституции, и в каждом городе можно было найти один колодец, на котором было бы легко доказать, что Putagium средних веков (франц. "puits", итал. "pozzo") было неразрывно связано с забытыми в настоящее время общественными колодцами. Не требуется дальнейших доказательств того, что слова "putagium", "puteum" и "putaria" указывают на места сборищ проституток. Слово "putaria" употребляется в этом смысле в латинском языке итальянцев, на что указывает устав города Asti: "Si uxor alicujus civis Astensis olim aufugit pro putario cum aliquo". - "Puteum" же более употреблялось в латинской поэзии, смешивавшей его с "putagium",
Слово "borde" употреблялось для обозначения отдельной хижины или ночного убежища, находившегося где-нибудь при дороге или у реки, вдали от города, в предместье его или даже в чистом поле. В таких "bordes'ax" и ютилась вначале проституция, подальше от надзора городской полиции и в безопасности от шумных скандалов.
Jacques de Vitry следующим образом описывает проституцию в Университетском квартале Парижа около конца XII столетия. "В одном и том же доме, - пишет он, - живут в верхнем зтаже профессора школ, а в нижнем - публичные женщины, торгующие своим телом. Ссоры между ними и их любовниками прерываются по временам учеными спорами и аргументами мужей науки".
Людовик IX был очень добродетельный монарх, но в то же время и очень наивный, потому что он мечтал искоренить в своем государстве проституцию. Закон его, изданный в 1254 году об изгнании всех распутных женщин из пределов Франции, не мог быть приведен в исполнение по той простой причине, что он противоречил природе вещей.
Вскоре стало ясно, что официальная, регламентированная законом проституция была менее вредна, нежели тайная, и явилось убеждение, что искоренить проституцию невозможно, что все репрессивные меры меняют только ее название и форму, служа в то же время для нее новым возбудительным средством.
В течение того недолгого времени, когда проституция принуждена была существовать тайно, все таверны превратились в дома терпимости, и, наоборот, последние сделались трактирами, когда они снова были восстановлены приказом того самого короля, который раньше их запретил. По мнению Delamare'a, именно во время этого, так сказать, междуцарствия признанной законом проституции, публичные женщины стали называться различными позорными именами, указывавшими на их постыдное занятие.
В царствование Филиппа Августа получило распространение в народе слово "ribaud" (от "ribaldo" - "ribaldus") в смысле "безнравственный", "развратный". Этим именем вначале обозначали без различия пола ту толпу, которая вращалась около королевской свиты и жила главным образом развратом, грабежом, игрой и милостыней.
Эта толпа разрослась до чудовищных размеров во время крестовых походов, и нередко число обозных служителей или придворных слуг какого-нибудь отряда далеко превосходило число солдат в нем. Среди них находилась также масса женщин, скрывавших свое постыдное занятие проституцией под видом служения королю и его вассалам.
Филипп Август решил воспользоваться для своих выгод этой толпой бездельников, и, вместо того чтобы стараться избавиться от нее путем угроз и наказаний, он придал ей известную организацию и постоянный порядок. Впоследствии из нее он сделал даже свою лейб-гвардию.
Одним из постановлений общины в Камбре следующим образом определены привилегии этого "roi des ribauds" этой шайки ("le roi des ribauds"): "Вышеназванный "roi des ribauds" король получает от каждой женщины, совокупившейся с мужчиной, по пяти су за каждый раз, безразлично, живет ли она в городе или нет. Равным образом всякая женщина, которая поселится в городе и в первый раз подчиняется настоящим правилам, платит в его пользу два турецких су. Затем каждая женщина, которая переменит квартиру или вовсе оставит город, обязана уплатить ему двенадцать денье" и т.д.
В каждом публичном доме имелся такой "roi des ribauds", заботившийся о соблюдении в нем порядка и бывший карикатурой придворного "roi des ribauds".
5. Новые времена. Придворная проституция. Если верить Brantome'y. Франциск I хотел уничтожить банду развратных и опасных женщин, которые под наблюдением и руководством так называемого "roi des ribauds" всюду сопровождали его предшественников. При нем этот "roi" был заменен одной из придворных дам, и следы этой щекотливой должности мы находим еще в царствование Карла IX.
Вот что рассказывало Brantome'y одно высокопоставленное лицо, которое не скрывало от себя гибельных последствий этой деморализации современной аристократии: "Если бы разврат существовал только среди придворных дам, зло было бы ограничено; но он распространяется также среди остальных французских женщин, которые заимствуют у придворных куртизанок их моды и образ жизни и, стараясь подражать им также в развратности, говорят: "При дворе одеваются так-то, танцуют и веселятся таким-то образом; мы сделаем то же самое".
Франциск I превратил свой двор в гарем, в котором его придворные делили с ним ласки дам. Король служил для всех примером необузданности в разврате, не стыдясь открыто поддерживать свои незаконные связи. "В его время, - говорит Sauvai, - на придворного, не имевшего любовницы, смотрели при дворе косо, и король постоянно осведомлялся у каждого из окружавших его царедворцев об именах их дам сердца".
Во дворце Лувра жила масса дам, преимущественно жен всякого рода чиновников, и "король, - повествует даль-nie Sauvai, - имел у себя ключи от всех их комнат, куда он забирался ночью без всякого шума. Если некоторые дамы отказывались от подобных помещений, которые король предлагал им в Лувре, в Турнелле, в Медоне и других местах, то жизни мужей их, в случае если они состояли на государственной службе, грозила серьезная опасность при первом обвинении их в лихоимстве или в каком-нибудь ничтожном преступлении, если только их жены не соглашались искупить их жизнь ценою своего позора".
Mezeray рисует в своей "Historie de France" поразительные картины этой испорченности нравов. "Началась она, - говорит он, - в царствование Франциска I, получила всеобщее распространение во время Генриха II и достигла, наконец, крайних степеней своего развития при королях Карле IX и Генрихе III".
Одна высокопоставленная дама из Шотландии, по имени Hamier, желавшая иметь незаконнорожденного ребенка от Генриха И, выражалась, как свидетельствует Brantome, следующим образом: "Я сделала все, что могла, и в настоящее время я забеременела от короля: это для меня большая честь и счастье. Когда я думаю о том, что в королевской крови есть нечто особенное, такое, чего нет в крови простых смертных, я чувствую себя очень довольной, помимо даже тех прекрасных подарков, которые я при этом получаю". Brantome при этом добавляет: "Эта дама, как и другие, с которыми мне приходилось беседовать, придерживается того мнения, что находиться в связи с королем нисколько не предосудительно и что непотребными женщинами следует называть только тех, которые отдаются за небольшие деньги людям незнатного происхождения, а не любовниц короля и высокопоставленных царедворцев его".
Brantome приводит далее мнение одной знатной дамы, которая стремилась одарить всех придворных своими ласками, подобно тому как "солнце озаряет всех одинаково своими лучами". Такой свободой могли, по ее мнению, пользоваться только знатные особы, "мещанки же должны отличаться стойкостью и неприступностью, и если они не придерживаются строгости нравов, то их следует наказывать и презирать так же, как непотребных женщин домов терпимости".
После всего этого нечего удивляться тому, что одна придворная дама завидовала свободе венецианских куртизанок. Brantome, сообщающий этот факт, восклицает: "Вот поистине приятное и милое желание!"
Мемуары Brantome'a содержат богатый материал по описанию тогдашних нравов, испорченность которых достигла своих крайних пределов.
Следовало бы целиком перепечатать его книгу "Femmes galantes".
Sauvai, который приводит цитаты из нее, стараясь быть как можно более сдержанным, рассказывает следующее: "Вдовы и замужние женщины занимались исключительно всевозможными любовными похождениями, а молодые девушки во всем им подражали: некоторые из них делали это совершенно открыто, без всякого стеснения, другие же, менее смелые, старались выйти замуж за первого встречного, чтобы потом вволю предаваться подобным любовным развлечениям".
Но все это было ничто в сравнении с кровосмешением, бывшим в аристократических семействах настолько частым явлением, что дочь, - по словам Sauval'а, - редко выходила замуж, не будучи раньше обесчещена своим собственным отцом.
"Мне часто, - говорил он, - приходилось слышать спокойные рассказы отцов о связи их с собственными дочерьми, особенно одного очень высокопоставленного лица: господа эти, очевидно, не думали больше о петухе в известной басне Эзопа".
После всего этого не может показаться даже невинной одна "благородная девица", которая утешала своего слугу следующими словами: "Обожди, пока я выйду замуж, и ты увидишь, как мы под покровом брака, который скрывает все, будем весело проводить с тобою время".
"Бесстыдство некоторых девиц, - замечает в другом месте Sauvai, - доходило до того, что они удовлетворяли своим развратным наклонностям даже в присутствии своих гувернанток и матерей, которые, однако, ничего не замечали".
В замке Фонтенбло, по словам его, все комнаты, залы и галереи были переполнены такой массой картин эротического содержания на сумму более ста тысяч экю, что регентша Анна Австрийская приказала (в 1643 г.) сжечь их.
Испорченность и извращенность нравов дошла до того, что многие мужчины вступали в связь с мужчинами, а женщины - с женщинами. Одна известная принцесса, например, будучи гермафродитом, жила с одной из приближенных. В Париже и даже при дворе было много женщин, занимавшихся лесбийской любовью, чем были даже довольны их мужья, не имевшие в таком случае никакого повода ревновать их.
"Некоторые женщины, - читаем мы в "Amours de rois de France" (с. 115, 12 изд., 1739 г.), - никогда не отдавались мужчинам. Они имели у себя подруг, с которыми и делили свою любовь, и не только сами не выходили замуж, но и не позволяли этого своим подругам".
Маргарита Валуа была в кровосмесительной связи со своим братом Карлом IX и с другими своими младшими братьями, из которых один, Франциск, герцог Алансонский, поддерживал с нею эту связь в течение всей своей жизни. Это не вызывало в тогдашнем обществе никакого скандала, а послужило разве материалом для нескольких эпиграмм и шутливых песен ("Chansons"). Карл IX слишком хорошо знал свою сестрицу Марго, чтобы судить о ней иначе, чем было сказано в "Divorce satirique": "Для этой женщины нет ничего священного, когда дело идет об удовлетворении ее похоти: она не обращает внимания ни на возраст, ни на положение в свете, ни на происхождение того, кто возбудил ее сладострастное желание; начиная с двенадцатилетнего возраста она еще не отказала в своих ласках ни одному мужчине".
Екатерина Медичи не отличалась большой строгостью нравов. Об этом достаточно можно судить по тому банкету, который она задала королю в 1577 году в саду замка Chenonceaux, где самые красивые и благородные придворные дамы, полураздетые, с распущенными, как у новобрачных, волосами, должны были прислуживать за столом королю и его приближенным (Journal de L'Estoile).
Поэтому нисколько не удивительно, что самые знатные дамы были в своей интимной жизни в сто раз более циничны и развратны, чем простые женщины.
Проституция политическая. Разврат и распущенность придворных и высших классов населения не замедлили распространиться в народ. Кроме того, придворные куртизанки приобрели большое влияние на политику государства.
"Некогда, - говорит Mezeray в своем "Precis chronologique de l'histoire de France", - мужчины увлекали женщин в разврат словом и примером, но с тех пор как любовные интриги начали играть такую выдающуюся роль в событиях государственной важности, женщины далеко превзошли мужчин".
Екатерина Медичи для достижения своих политических планов пользовалась массой придворных дам и молодых девушек, которые были очень искусны в любовной стратегии. Женщины эти назывались "летучим отрядом королевы".
Отряд этот состоял из 200-300 женщин, которые постоянно жили вместе, связанные друг с другом самым тесным образом.
Далее, во главе шаек Фронды находились также женщины, отличавшиеся ловкостью и красотой. Они достигали своих целей, соблазняя офицеров и даже солдат.
Герцогиня Bouillon действовала в Париже, а принцесса Conde, племянница Richelieu, сделавшись супругой и матерью по приказанию своего дяди, призывала к оружию народ в Бордо.
Далее, г-жа Montbazon рекрутировала солдат среди военных и чиновников, жены парламентских секретарей орудовали среди судейских, лавочницы - среди торговых людей, женщины из простонародья - среди этого последнего. И все они шли к намеченной цели одним и тем же путем разврата: богатые развратничали в своих роскошных салонах, мещанки - в своих скромных домиках, а женщины из простонародья - на перекрестках и в трактирах.
Проституция эстетическая. В XV столетии в Италии была распространена эстетическая проституция, которая, по свидетельству Graf'а*, представляла собою возрождение проституции Древней Греции. Проститутки этого класса, в отличие от обыкновенных, назывались "Meretrices honestae". Они отличались в общем высоким образованием и вращались в высших сферах общества: среди артистов, сановников, принцев и т.п.

*Attraverso il Cinquecento, 1888.

У Graf'а мы находим следующее описание некоторых из них: знаменитая Imperia изучила искусство сочинять стихи у Nicolo Compono, прозванного "Lo Strascino", и владела латинским языком. Лукреция, прозванная "Madrema non voule", могла служить образцом корректного и изящного языка, и Aretin говорит о ней устами известного прожигателя жизни Ludovico в одном из своих Ragionamenti следующее: "Ее можно было бы назвать Цицероном: она знает на память всего Петрарку и Боккаччо и массу стихов из Вергилия, Горация, Овидия и многих других авторов". Лукрецию Squarcia, родом венецианку, о которой говорится в известной Tariffa, можно было часто видеть на гуляньях с сочинениями Петрарки, Вергилия и Гомера в руках:

Recando spesso il Petrachetto in mano,
Di Virgilio le carte ed or d'Omero.
Она считалась в свое время большим знатоком чистого итальянского языка.
Имена Туллии d'Aragona и Вероники Franco известны в истории литературы, а Камилла Pisana написала книгу, которую редактировал Франциск del Nero. Дошедшие до нас письма ее отличаются немного вычурным слогом, но не лишены изящества; в них встречается множество латинизмов и даже целых латинских выражений.
Говоря о знаменитой Isabella de Luna, испанке, которая объездила полсвета, Bandello замечает, что она считалась самой умной и ловкой женщиной в Риме.
Аристократы и писатели не только не скрывали своих связей с наиболее известными куртизанками, но даже хвастали ими, и каждый стремился добиться у них большего внимания, чем его соперники. Знаменитый полководец Giovanni Medici приказал увести насильно Лукрецию ("Madrema non voule") от Giovanni del Stufa, который давал в честь ее праздник в Recanati.
В 1531 году шесть рыцарей вызывали во Флоренции на поединок всякого, кто не хотел бы признать Туллию d'Aragona самой почтенной и достойной удивления женщиной в свете. Когда такая Аспазия меняла место своего жительства, то о ней говорили столько же, сколько о приезде и отъезде королевы. Посланники извещали даже об этом свои дворы.
Заключение. Из всего изложенного мы можем сделать следующее заключение. У народов на заре их развития стыд был совершенно неизвестен; в половых сношениях существовала самая полная свобода; даже там, где не было беспорядочного полового сожития, брак являлся не тормозом, а скорее двигателем проституции: особенно в странах, где муж торговал своей женой, отдавал ее временно другому в пользование и т.д.
За этим периодом существования проституции в качестве нормального явления следует другой, в котором она, претерпев множество перемен, является уже более или менее отжившей, устаревшей. Она выражается тогда различно: то женщина должна принадлежать одинаково всем членам данной общины, то только политическому или духовному главе ее (Jus primae noctis в средних веках и религиозное растлевание девушек в Камбодже). Дальнейшей формой ее является проституция в храмах, причем женщина принадлежит безразлично всем или во всякое время, или же только в известные периоды, при религиозных празднествах. По временам наблюдается как бы ослабление проституции: замужние женщины, например, должны быть целомудренны, а девушки могут пользоваться полной свободой в своем поведении, или же первые обязаны в известное время нарушать свою обычную супружескую верность и возвращаться к первоначальному беспорядочному половому общению. В некоторых случаях проституция находится в связи с долгом гостеприимства, и брак, принимающий моногамическую форму, допускает, тем не менее, право гостя на жену своего друга. В других случаях первобытное беспорядочное половое сожитие оживает вновь, но уже в виде наказания женщины за нарушение ее долга супружеской верности. Часто проституцию санкционирует и религия, стремящаяся всегда сохранить все прошлое, призывая ее опять в известных случаях к жизни, как и иногда каннибализм, когда он уже давно исчез из народных обычаев.
В третьем периоде проституция опять исчезает из области традиций и представляется явлением болезненности и отсталости лишь известного класса лиц. Но в этом переходе от здорового к болезненному состоянию в виде блестящего исключения является эстетическая проституция, играющая роль оживляющего, плодотворного начала. Так, мы видим, что в Японии и в Индии известный класс гениальных проституток заботливо хранит и культивирует искусство пения и танцев и образует на основании этого особую привилегированную касту. Точно так же и в Греции некогда цвет гениальных мужей группировался около гетер и нашел в них могучий двигатель духовного и политического развития. Явление это повторилось в Италии в XV столетии и имело огромное влияние на духовный прогресс этой эпохи, который у отдельных индивидов, как и у целых народов, всегда так тесно связан с их половой жизнью.
Graf доказал, что известные условия, благоприятствовавшие появлению на свет эстетической проституции, повторялись в XV столетии в Италии и потому сопровождались и здесь одинаковыми последствиями. "Современники Перикла и Алкивиада, - говорит он, - были окружены всепроникающей атмосферой красоты. Женская красота могла достигнуть своего идеального воплощения, по мнению древних, только в лице гетеры. Поэтому Аспазии, античной красоте которой угрожает беременность, вменяется в обязанность предотвратить эту опасность при помощи предохранительного выкидыша".
Итальянцы XV столетия также жили, окруженные красотой; век этот оставил нам многочисленные произведения, в которых женская красота описана, анализирована и самым тщательным образом исследована в своих причинах и законах.
Психология bookap
В Греции во времена Перикла исчезает уважение к браку; точно так же в Италии в XV столетии он подвергается всеобщему презрению и осмеянию, так что тогдашние писатели почти все разделяют взгляд Aretin'a, по которому "жена - такая тяжесть, для которой нужны плечи Атланта".
"Если холостая жизнь, - замечает Graf, - вообще поддерживает и даже создает проституцию, то безбрачие образованных людей, писателей и артистов призывает к жизни гетеру и куртизанку".
Наши проститутки Питера воплотят все ваши фантазии и мечты в реальность...

27.10.2017

Неожиданные факты из истории проституции

Неожиданные факты из истории проституции
Древняя, всегда существовавшая и никогда не уважаемая профессия имеет свою богатую историю. Которая, увы, много веков остается за бортом интересов солидных и уважаемых историков: даже они считают тему низкой и недостойной своего внимания. Однако кое-какие факты об истории проституции история все же сохранила. И многие из них окажутся для вас весьма неожиданными!
С библейских времен
О проститутках говорится еще в Библии. Самые известные персонажи, занимавшиеся этим непочтенным ремеслом, - Иезавель и Мария Магдалина. Первая является ветхозаветным примером наказания за разврат, вторая, героиня Нового Завета, презираема всеми и ищет заступничества Иисуса. Отсюда можно сделать вывод: еще в бюиблейские времена проституция была вполне широко распространена - и при этом представительницы этой профессии подвергались всеобщему презрению и отвержению.
История лондонских улиц
О том, как давно и широко была распространена проституция в Британии, можно судить по истории городских улиц. Первая улица Gropecunt, что можно перевести как "улица для поиска девушки на ночь", появилась в Лондоне в 1230 году. Как показывают исторические документы, улицы с похожими названиями были во многих британских городах, и лишь с приходом к власти представителей англиканской церкви их двусмысленные названия стали заменять на созвучные, но более приличные. Последняя такая улица исчезла с городских карт Британии в 1561-м, однако девушки, в честь которых она получила свое название, надо думать, никуда не делись.
Отлученные от церкви
И католическая, и протестантская церкви всегда осуждали проституцию. Однако в Средние века, в отличие от нынешних времен, церковники не поддерживали падших девушек, пытаясь вернуть их в лоно добродетели, а обрушивали на них жестокие кары. К примеру, в 1653 году в Париже распоряжением церковных властей были единовременно закрыты все бордели., а девушек, служивших там, выкинули на улицу и стегали кнутами, а потом, обрив им головы, отправили в вечное изгнание.
Первая древнейшая
Проституция - единственная профессия, о которой упоминается в большинстве древнейших исторических письменных источников - от библейских текстов, о которых было сказано выше, до древнегреческих пьес. Так, в одной из комедий Аристофана, написанной в 411 году до н.э., во всех подробностях рассказывается об устройстве этой сферы услуг в Аинах. Так что неудивительно, что эту профессию называют первой древнейшей!
Единственный шанс для женщины
Сегодня девушки, идущие в проституцию, чаще всего имеют хоть какой-то выбор - хотя бы теоретический. Но еще 150-200 лет назад дела обстояли совершенно иначе. В патриархальном обществе, где работа считалась для женщины делом совершенно недопустимым или, в лучшем случае, возмутительно неприличным, женщина, оставшаяся волею судьбы без средств к существованию, могла рассчитывать только на продажу своего тела - потому что покупать ее умения и навыки никто не соглашался. Во многих странах проституция была единственной работой, за счет которой женщина могла прожить, а не умереть с голоду.
Проституция домохозяек
Даже в те времена, когда положение женщин стало благополучнее, проституция оставалась соблазнительным способом заработка для беднейших слоев населения. В Британии в XIX - начале XX века достаточно широкое распространение имела так называемая "проституция домохозяек". Матери семейств, чьи мужья, простые работяги, не могли заработать достаточно, чтобы прокормить многочисленное потомство, в трудные моменты с ведома и согласия мужей могли несколько дней выходить на панель, чтобы залатать прорехи в семейном бюджете.
Первые рекламные издания
В викторианскую эпоху в Англии появились первые рекламные издания, полностью посвященные услугам проституток. Они назывались "Галантными гидами" и содержали максимально полные списки предлагающих себя дам с указанием параметров фигуры, цвета волос и глаз, возраста и, разумеется, цены за услуги. Как указывали издатели, цель гидов была в том, чтобы дать джентльменам из высшего общества "сделать приобретение с открытыми глазами".
Проституция как двигатель американской экономики
Во времена расцвета "Дикого Запада" в США бордель был непременной принадлежностью каждого городка переселенцев и золотодобытчиков. Одновременно он был и стержнем местной экономики. "Веселые заведения" не только давали возможность старателям и ковбоям с удовольствием тратить заработанные деньги на месте, никуда не уезжая, но и отдавали часть этих денег на развитие города: содержательницы борделей на Диком Западе обычно были одними из крупнейших благотворительниц, щедро жертвовавших на церкви, школы и прочие городские нужды.
Три уровня проституции
Практически во всех странах, где торговля женским телом признавалась законной, - от царской России до викторианской Англии - проституция естественным образом делилась на три уровня. Первый - девушки, работавшие в заведениях под началом хозяйки и не имевшие права голоса. Второй - индивидуалки, принимавшие клиентов в собственных квартирах-салонах, как правило, под присмотром индивидуального "менеджера"-сутенера, привлекавшего клиентов. И третий, высший класс - образованные богатые куртизанки, выбиравшие "клиентов" по собственному желанию и иногда обслуживавшие лишь нескольких клиентов. Часто такие дамы полусвета останавливались на единственном богатом покровителе и даже выходили за него замуж.
США впереди планеты всей
Оказывается, Таиланд - вовсе не мировой лидер по числу девушек легкого поведения! По свидетельству специалистов, первое место в мире по этому показателю занимают США. По статистике, из 42 миллионов женщин, занимающихся проституцией, 1 миллион проживает в Соединенных Штатах. Правда, остается неясным, насколько точны оценки теневой части этого бизнеса, и не изменят ли они показатели, если будут подсчитаны более аккуратно.
Самая опасная работа
По статистике, среди проституток число смертей, связанных с трудовой деятельностью, достигает 204 человек на 10 тысяч занятых в отрасли. Для сравнения, этот показатель среди лесорубов, занимающих второе место в рейтинге, составляет 129 погибших на 10 тысяч человек.
Стран, где проституция легализована, очень мало
На сегодняшний день проституция частично или полностью легализована в 15 странах мира. Причем эти страны очень сильно разнятся по уровню бедности, коррупции и социальной защищенности граждан. Сегодня проституцией можно законно заниматься как в нищих и коррумпированных Бангладеше и Эквадоре, так и в солидных и богатых Нидерландах, Бельгии и Австрии. Разумеется, уровень защищенности работниц секс-индустрии в этих странах отличается на порядки.
Секс-индустрия - лидер онлайн-бизнеса
Секс-индустрия была одной из первых отраслей, активно освоивших интернет-бизнес. На сегодня услуги секс-работницы можно заказать и даже оплатить по интернету практически во всех странах, где существует проституция. А там, где она нелегальна, интернет остается главной рекламной площадкой и одной из основных форм заказа услуг.

25.10.2017

Вина за чужой порок

Блуд за бесплатно
На наш взгляд этот рассказ очень точно передает одну из черт русской культуры — её некоторую, по сравнению с цивилизацей Запада, асексуальность.  Вот и здесь барышня не проявила себя как женщина. И ей за это платят, платят не женщине, а человеку — страдающему человеку без половой принадлежности. Согласитесь, что во Франции или Германии такой эпизод вряд ли был возможен. Одним из проявлений этой особенности нашей системы ценностей было долгое отсутствие в России публичных домов. В отличие от Европы мы не унаследовали античной сексуальной культуры, принципы которой могли бы успешно конкурировать с христианскими этическими нормами: до начала XVIII века в России церковные суды все еще рассматривали дела о «половых преступлениях». Так, по церковным нормам во время соития допускалась только миссионерская поза, когда мужчина находился сверху. Поза «женщина сверху» наказывалась покаянием от трех до десяти лет. Поза «мужчина сзади» называлась скотским блудом и могла караться отлучением от церкви.
До середины XVII века у нас нет никаких свидетельств о наличии в Московии домов терпимости. Нет, разврат в смысле внебрачных связей, конечно, был, и он осуждается в «Домострое», но о продажном разврате говорить приходится очень осторожно. Безусловно, некоторое количество тайных публичных домов существовало при кабаках. Однако плотская любовь здесь обычно ограничивалась грубым пьяным совокуплением на заднем дворе. Ни о каком эротизме, аналогичном, например, эротизму эпохи Возрождения, говорить не приходится.
От кабака до борделя
О наличии в России проституток мы точно знаем только с момента, когда с ними начинает бороться государство. В 1649 году царь Алексей Михайлович (1629–1676) издал указ, предписывающий объездчикам следить за тем, чтобы на «улицах и в переулках бляди не было». Из указа Петра II (1715–1730) 1728 года нам известно, что в Петербурге уже имелись тайные публичные дома. Однако мы не знаем, насколько они отличались от старых кабаков. О первом же аристократическом борделе рассказывает дело 1753 года, возбужденное против содержательницы тайного притона — некой немки из Дрездена, обосновавшейся в Петербурге. Работницы заведения были иностранками.
Однако эти и последующие попытки государства бороться с проституцией особого успеха не имели, и власть изменила тактику. Теперь задачей ставилось взять проституцию под государственный контроль, в первую очередь для того, чтобы остановить распространение сифилиса и других венерических заболеваний. Завершились эти старания изданием указа 1843 года, узаконивавшего проституцию. С этого момента полиция стала выдавать разрешения для открытия легальных публичных домов, находящихся под медицинским государственным контролем. Начался «золотой век» российской проституции, продлившийся до 1917 года и, безусловно, повлиявший на формирование русской сексуальной культуры, но так и не успевший помочь ей выйти за рамки подросткового романтизма.
В России было две основных категорий проституток: билетные и бланковые. К ним относились жрицы любви, зарегистрированные в полиции. Первые жили в публичных домах и были обязаны два раза в неделю проходить довольно унизительную процедуру врачебного осмотра на предмет выявления венерических болезней. Паспортов у них не было: его приходилось оставлять в полиции, получая вместо него «желтый билет» — единственный документ, удостоверяющий их личность и подтверждающим право на занятие своей профессией. Поменять его снова на паспорт не разрешалось. «Безбилетных» проституток наказывали штрафами.
Происхождение названия «желтый билет» не вполне ясно. Бумага-то была белой, но, вероятно, низкого качества и быстро желтела. Другая версия вспоминает указ Павла I (1754–1801), предписывавший всем проституткам ходить в желтых платьях. Правда, из-за гибели императора указ исполнен не был.
Бланковые проститутки отличались от билетных наличием съемной квартиры и относительной свободы передвижения под контролем сутенеров, заменявших девушкам хозяек публичных домов. Выдаваемое им удостоверение личности — «бланк» — походило на «желтый билет», но разрешало его обладательницам искать клиентов на городских улицах и являться на медосмотр только один раз в неделю. Согласно переписи 1889 года, на территории России свои услуги предлагали 1216 домов терпимости, в которых проживали 7840 проституток. Бланковых было больше — 9763. Всего — 17603 поднадзорных девиц легкого поведения.
Бордельные страхи
Ряды женщин свободной профессии пополнялись главным образом из двух источников — крестьянства (47% от общего количества проституток) и мещанства (36%). Последние в прошлом были, как правило, горничными, швеями, портнихами, иногда фабричными работницами. Большинство из них попадало в любовные дома во время поиска работы. Специальные агенты выслеживали их и, красочно обрисовав беззаботные условия жизни свободных женщин, превращали доверившихся в живой товар. Однако, согласно статистике, общее число завербованных в дома терпимости было незначительно по сравнению с общим числом крестьянок и мещанок, нашедших себе более уважаемый способ заработать на жизнь. Этот вопрос заставляет задуматься о психологических особенностях женщин, посвятивших свою жизнь служению Приапу.
Опираясь на наблюдения дореволюционных и современных психологов, в первую очередь, Юрия Антоняна, с известной долей вероятности можно сказать, что одно из базовых чувств женщины, решившейся стать проституткой — это тревожность, которая в основном формируется от полного отсутствия эмоциональных контактов с родителями в раннем возрасте. Тревожность проституток бывает двух свойств, которые часто сплетаются воедино, — боязнь материальной нужды и боязнь не понравиться мужчинам. Вследствие этого они подвержены приступам депрессии, сопровождающимся переживанием чувства собственной неполноценности и восприятием себя как существа зависимого, незначительного и даже ничтожного.
При этом духовный мир проституток очень беден — они не читают и не ходят в театр (речь идет о XIX веке), их личность остается незрелой, что иногда принимают за детскую непосредственность. По этой причине желание девиц легкого поведения обрести прочный социальный статус зачастую замыкается исключительно на желание вести красивую жизнь, свободно распоряжаясь деньгами. В XIX веке духовную пищу проституткам заменяли «романы» с завсегдатаями их покоев или с кем-то из обслуги, а, может, и с одной из подруг по заведению. Ведь они почти все время сидели взаперти: действовал запрет «желтого билета», лишавший их права свободно выходить в город. Однако все эти привязанности были мимолетны: в год проститутка сменяла два-три публичных дома. Это было правилом для всей сети домов терпимости: у клиента не должно было возникнуть чувства пресыщенности её работницами.
Но базовая тревожность — это лишь один из факторов, отправляющих женщину на панель. Второй — это сексуальное безразличие. Оно, как правило, формируется у ребенка, рано понявшего, что такое половая любовь. А надо сказать, что во многих крестьянских семьях половые отношения родителей и не скрывались. Так что если отец и мать были излишне экспрессивны или грубы в своей половой жизни, ребенок оказывался в группе риска.
Третий, и самый важный фактор, по мнению Антоняна, — это десоматизация, деперсонализация собственного тела, природная особенность склада характера. Десоматизированный человек подсознательно ощущает свою плоть как что-то чуждое, изолированное от собственного Я, которым можно свободно манипулировать. Именно этим объясняется поразительно беспечное отношение проституток к венерическим заболеваниям, возможности быть избитыми и даже убитыми. Все это воспринимается как издержки их ремесла.
Всем, надеюсь, понятно, что большинство женщин, имеющих описанные выше психологические особенности, проститутками не становятся, для этого должен быть и некий сопутствующий фактор, отправляющий их на панель: нужда, разочарование в жизни и т. п.
Сонечка Мармеладова — 50 копеек
Публичные дома делились на три категории. В первой час любовных утех стоил от 3 до 5 рублей. Ночь — от 10 до 25 рублей. В домах второй категории — 1–2 и 2–5 рублей соответственно. Сюда приходили студенты, чиновники, младшие офицеры и люди свободных профессий. Притоны третьего класса были самыми дешевыми и предназначались для фабричных и разнорабочих: за час здесь оставляли 30–50 копеек, за ночь 1–2 рубля.
Серебряный рубль XIХ века по своей покупательной способности примерно равен современной тысяче. Как ни странно, но сегодняшние цены на проституток по вызову, которых можно по статусу сравнить с обитательницами борделей, почти совпадают с расценками столетней давности.
Рабочий день в публичных домах начинался с пяти часов вечера. Все принимались за прихорашивание: белила, румяна, сурьма… Все это щедро накладывалось на лицо, зачастую превращая девицу в матрешку — сказывалось деревенское представление о красоте — «что красно, то красиво». Предплечья некоторых украшали татуировки: сердце со стрелой, голубки, инициалы любовников или любовниц. Татуировки наносились и на интимных частях тела, но их вид, по словам врачей, досматривавших обитательниц публичного дома, был «бессовестно циничен».
В крупных городах хозяева борделей стремились расположить свои заведения рядом с центром, так, чтобы потенциальный клиент мог без труда до них добраться и не быть перехваченным уличными проститутками. Но и не в самом центре, чтобы не мозолить глаза властям. В провинции, напротив, кварталы красных фонарей выносились на окраины.
Встречала зашедших клиентов мадам — держательница дома. Посетителя отводили в залу, где он мог выбрать себе понравившуюся барышню. Обычно они ожидали его topless. В дорогих домах они раздевались полностью. Подавляющее большинство борделей были небольшими — 3–5 барышень, в крупных городах — 7–10. Не слишком был велик и век самого борделя — 5–10 лет. Хотя существовали и более старые, но таких было немного.
Ох, нелегкая это работа…
Класс борделя зависел от уровня сервиса: число дам «в соку» (от 18 до 22 лет), наличие «экзотики» («грузинских княжон», «маркиз времен Людовика XIV», «турчанок» и т. п.), а также сексуальными изысками. Само собой, отличались и мебель, и женские наряды, вина и закуски. В борделях первой категории комнаты утопали в шелках, а на работницах сверкали кольца и браслеты, в публичных домах третьего разряда на кровати был лишь соломенный матрас, жесткая подушка и застиранное одеяло.
По словам доктора Ильи Конкаровича (1874–?), занимавшегося в XIX веке исследованием проституции, в дорогих домах проститутки «своими хозяйками принуждаются к самому утонченному и противоестественному разврату, для каковой цели в самых шикарных из таких домов даже устроены бывают особые приспособления, дорого стоящие, но тем не менее всегда находящие себе покупателей. Существуют дома, культивирующие у себя какой-то один вид извращенного разврата и приобретшие себе своей специальностью широкую известность». Эти бордели предназначались для небольшого числа состоятельных постоянных клиентов.
Об одной из затей дорогих домов терпимости есть возможность рассказать подробнее. Речь идет о комнатах, отделанных зеркалами. Туда собиралось несколько пар, зажигали спиртовые светильники, и начиналась попойка. Через некоторое время куртизанки принимались танцевать и раздеваться… в конце концов, все кончалось оргией, многократно отраженной в зеркалах при дрожащем свете спиртовок. Говорят, «аттракцион» пользовался популярностью.
Суточная «норма» проституток в борделях первой категории составляла 5–6 человек в день. Второй категории — 10–12 и низшей — до 20 (!) человек. Таким образом, «средняя» проститутка зарабатывала в месяц до 1000 рублей. Но ¾ из них она отдавала мадам, у которой находилась на полном пансионе. Однако даже при этом заработок в 250 рублей был очень немал (бланковая проститутка зарабатывала в два раза меньше и тоже делилась с сутенером). Для сравнения, прислуга получала 12 рублей, работница текстильной фабрики — 20 рублей, рабочий высшей категории — 100 рублей, а младший офицер — 120 рублей. Конечно, проститутки с их психологическими особенностями и не думали оставлять свою профессию, покуда была высока грудь.
Однако такое более или менее безбедное существование посылалось им на довольно короткий срок. Венерические болезни, алкоголь и возраст были их губительными спутниками. По статистике врачебных комитетов, в конце XIX века как минимум 50% проституток были больны сифилисом, который из-за отсутствия антибиотиков был неизлечим, хотя врачи умели тормозить его развитие. Почти никто не мог миновать этой заразы. Рано или поздно болезнь приводила свою хозяйку на больничную койку, а оттуда была одна дорога — в трущобы, доживать свой недолгий век. Удивительно, почему медицина того времени не признала необходимость использования презервативов, которые уже существовали и назывались кондомами.
Раннему старению проституток способствовал и алкоголь. Особенно были к нему пристрастны бывшие крестьянки, большинство из которых через 10 лет работы превращались в алкоголичек. Их статус понижался, из борделей высшей категории они переходили в более низкие и в конце концов погибали, вышвырнутые на улицу.
Нимб страдания
Что ж, а теперь вернемся к разговору об асексуальности русской культуры, начатому нами в первых абзацах. Взгляд русских посетителей публичных домов на его обитателей был кардинально отличен от европейского. Так, французский бонвиван смотрел на куртизанок как на рабынь, которые обязаны сделать для покупателя все, что потребует его изощренная сексуальная фантазия. В России любители сексуальных изысков в процентном отношении ко всем посетителям борделей встречались не очень часто. Более того, в глазах основной бордельной клиентуры — студентов и офицеров, посещавших проституток в первую очередь по «природной нужде», — изощренность сладострастия представлялась чем-то низким. Так, например, известно письмо Чехова (1860–1904), завсегдатая домов терпимости, в котором он очень раздраженно охарактеризовал творчество Эмиля Золя (Emile Edouard Charles Antoine Zola, 1840–1902), называя его «гастрономом и знатоком блуда», готовым употребить женщину «по 33 способам, чуть ли не на лезвии ножа».
В конце концов, русская интеллигенция превратила проституток в ещё один источник своего комплекса вины перед народом. Известный в то время литературный критик Александр Воронский (1884–1937) резюмировал:
Образ проститутки как бы впитал в себя, в глазах интеллигента, все несправедливости, все насилия, совершенные в течение веков над человеческой личностью, и стал своего рода святыней.
Один образ Сонечки Мармеладовой чего стоит! Ведь для русского интеллигента, если кто страдает — тот уже полусвятой. Поход к проститутке для него — это не только секс, надо ещё и за жизнь поговорить, утешить непорочную душу бордельной барышни, скрытую за видимой растленностью. Такое представление о куртизанках в большинстве случаев было фантазией. Да, на их долю выпадало много страданий, но этими страданиями они лишь расплачивались за желание красиво жить.
Сексу — нет!
Социально-идеалистический период в истории русской сексуальной культуры сходит на нет в начале ХХ столетия, в эпоху Серебряного века, наконец обратившего внимание на саму любовную страсть, на наслаждение вне всяких комплексов. Сущность этой трансформации хорошо была выражена Вячеславом Ивановым (1866–1949): «Вся человеческая и мировая деятельность сводится к Эросу. Нет больше ни эстетики, ни этики — обе сводятся к эротике, и всякое дерзновение, рожденное Эросом, — свято».
Но процесс был прерван событиями 1917 года. Революционное правительство запретило публичные дома, а проституток отправляло в Сибирь на поселение. К середине 1930-х годов с ними было покончено. Остались лишь немногие, обслуживавшие советскую элиту и иностранцев (как правило, в разведывательных целях). Но советский народ вовсе и не жалел о закрытии борделей, советская культура отличалась все той же асексуальностью — жалеть было не о чем.

25.10.2017

История проституции в России

Древние русские летописцы не упоминают о существовании проституции в России как об отдельном проявлении общественной жизни, и надо думать, что ее и не было в первое время на Руси. Но это еще не говорит, конечно, за то, чтобы на Руси в древности не было разврата; он несомненно был у наших предков, но выражался не в виде проституции. Что разврат существовал в России, это видно уже из того, что Владимир Святой до своего крещения, как свидетельствуют летописцы имел целый гарем наложниц, которых можно было считать целыми сотнями. Итак разврат был, но не было продажи каждому желающему тела женщины ею самой для разврата за определенное денежное вознаграждение. Может быть отсутствие проституции в древней Руси лежало в том складе образа жизни, в котором находились в то время русские женщины. В то время боярыни постоянно сидели взаперти, в своих высоких теремах, окруженные дворней, и не только девицы, но и замужние женщины почти не встречались с мужчинами, даже на своих пирах и увеселениях, разве только в церкви, и таким образом проходила почти вся жизнь более знатных русских женщин, вначале, в девицах, под властью отца, а затем позднее под властью мужа. И жизнь эта протекала при суровой обстановке, где кулачная расправа бывала обычным явлением, а вследствие этого женщина апатично покорялась своей участи, проводя время в объедении и сне, трепетно благоговея перед грозной властью «самого».


Часто выданная за нелюбимого человека, страдавшая от его деспотизма и самодурства, женщина скоро делалась озлобленной, раздраженной и вечно недовольной всем окружающим, но будучи в такой суровой обстановке, о которой я выше упомянул, она редко имела возможность встретить какого либо другого мужчину из своей среды и полюбить его. Да и что могло выйти из этой любви, кроме еще более тяжелого ее положения во власти того же самого мужа; а потому она или одиноко влачила свою постылую жизнь, или заводила связь со слугой или кем-нибудь из дворовых мужчин. Мужья, в свою очередь, при таком браке бежали от немилых жен и удовлетворяли свою страсть на стороне в среде женщин, хотя и низкого, но свободного сословия, где безнравственность была широко распространена. Общественное мнение смотрело в то время очень снисходительно, если какой-нибудь боярин заводил на стороне связь с какой-либо вдовой или девицей не своего круга, этому не придавали никакого значения. Женщины не боярского круга были в большинстве случаев очень бедны и к тому же их общество всегда было доступно мужчинам; ввиду этого вполне понятно, почему богатые бояре и боярские сынки частенько захаживали к таким женщинам и там заводили интрижки.


Но никто столько горя не принес русским женщинам и так не развратничал, как Иоанн Грозный и его сподвижники. Учрежденная им для охраны его особы опричнина была, можно поло­жительно сказать, одной из главных виновниц начала публичного разврата. Часто эта вольница проделывала такие вещи, считая себя под покровительством самого царя, что кажется все это просто невероятным. Похитить каждую женщину, приглянувшу­юся кому-нибудь из них, изнасиловать невинную девушку,— это было для опричников делом самым обычным и история полна рассказами об этом. Александровская слобода, где жили в то время опричники, была одной сплошной клоакой всяких подобных безобразий. Ужасные, часто кровавые, оргии разврата являлись почти ежедневными событиями этой слободы и картины всех этих явлений носят почти сказочный характер. Сам же их грозный покровитель был едва ли лучше их всех, а скорее даже превзошел их в своих оргиях и разврате. Вот как описывает иностранный писатель Петрей этого нашего русского царя. «В блудных делах и сладострастиях,— говорит Петрей,— Иоанн Грозный переще­голял всех. Он часто насиловал самых знатных женщин и девиц, после чего отсылал их к мужьям и родителям. Если же какая-нибудь из этих женщин, хотя чем-нибудь давала заметить, что блудит с ним неохотно, то он, опозорив, отсылал ее домой и там приказывал повесить нагой над столом, за которым обедали ее родители или муж; последние не смели ни обедать, ни ужинать в другом месте, если не хотели распрощаться с жизнью таким же образом. Трупы висели до тех пор, пока мужья и родные по усиленному ходатайству и заступничеству не получали позволения похоронить их. Грозный всегда менялся любовницами со своим сыном Иваном и не боялся огласки всех его подобных дел».


В XVII веке патриарх Филарет обличал служилых людей в том, что они, отправляясь на отдаленную службу, часто закладывали жен своим товарищам и вместо про­центов предоставляли им право пользоваться своими заложенны­ми у них женами. Если должник не выкупал в срок своей супруги, то заимодавец продавал ее для блуда другому, другой третьему и т. д. О том, как торговали своими женами наши предки, дает понятие следующее описание: «Когда,— говорит Петрей,— бедные и мелкие дворяне или горожане придут в крайность и у них не будет денег, они бродят по всем закоулкам и смотрят, не найдется ли каких-нибудь богатых молодчиков и, предлагая им для блуда своих жен, берут с них по 2—3 талера, смотря по красоте и миловидности жены. Муж все время ходит за дверью и сторожит, чтобы никто не помешал им».


Во время Петра Великого вместе с началом наших торговых сношений с западноевропейскими государствами и в наше отечество стало проникать понятие о проституции, как о ремесле, и она начала распространяться между народом, понижая значительно нравственность во всех слоях общества. Европа в это время и сама не отличалась особенной нравственностью, и самый блестящий в то время двор Людовика XIV поражал каждого своим развратом. Начало проституции появилось, надо думать, от тех иностранцев, которые переселились в Россию, но не желали бросить своих приобретенных в отечестве порочных привычек, вследствие чего они завели по примеру своей родины проституцию и в России, а от них проституция проникла уже в русское общество. Не отличался нравственностью и самый двор Петра I, где придворные дамы распутничали с дьяками. По раскольничьим известиям «царевна Софья была блудницей и блудно жила с боярами, как и другая царевна, сестра ее; и бояре ходили к ним и ребят те царевны носили и душили и иных на дому кормили». Вообще нравственность в это время так пала в обществе, что даже и монашество не являлось примером добродетели и предавалось почти открыто возможным безнравственным порокам и разврату.


Насколько разврат свободно практиковался между высшим обществом тогдашней России, это достаточно ясно видно из тех похождений Петра Великого и его спутников, которые у них были в Германии и Париже. Начало появления разврата, конечно, надо считать прежде всего с Петербурга, так как там сосредоточивались иностранцы, а оттуда уже он перешел в Москву и другие города России. Итак, хотя проституция и разврат, во всех утонченных формах Запада, уже в это время существовали в России, тем не менее все это вовсе не было узаконено правительством, даже, напротив, пресле­довалось законами и целым рядом карательных мер. Так, в числе наказаний в XVII и XVIII веке было установлено присуждать женщину и ее соблазнителя, особенно если еще был при этом незаконный ребенок, к розгам, а если женщина не знала своего соблазнителя или не хотела его указать, то подвергалась тому же наказанию вдвойне, и за себя и за него, после чего преступников заключали в монастырь.


В 1743-м году в царствование Елизаветы Петровны было обращено особое внимание на уничтожение обычая париться в торговых банях мужчинам с женщинами и это запрещение было вновь подтверждено в 1760 и 1762 году. В это же царствование есть указание на существование одного публичного дома, который был устроен уже не тайно, а явно, наподобие современных домов терпимости.


Тем не менее проституция все увеличивалась и в царствование Екатерины II стала резко влиять на нравственность и здоровье народа. Число незаконнорожденных детей, подкидышей и детоубийств все увеличивалось, несмотря на карательные меры и законы против этого. Для возможного сокращения проституции и все увеличивающегося сифилиса, сенат постановил всех женщин, одержимых венерическими болезнями, забирать, излечивать и ссылать на поселение в Нерчинск.


Наряду с этим было узаконено лечить даром всех публичных женщин, заболевших сифилисом или венерическими болезнями. В Петербурге была отведена определенная местность для публичных домов, но кроме правильной организации проституции и ее надзора, смерть не дала возможности сделать это мудрой государыне. При ее преемниках, Павле 1 и Александре 1, проституция вновь подверглась гонению и при первом из этих государей было предписано всех публичных женщин ссылать в Иркутск на фабрики, вследствие чего 139 проституток, найденных в Москве, отправились в Сибирь. В царствование Николая 1 проституция была признана терпимой в России и подчинена врачебно – полицейскому надзору в половине девятнадцатого столетия.


В России можно встретить все виды проституции, которую мы видим у других народов, а именно: гостеприимную, религи­озную и гражданскую. Гостеприимная проституция особенно резко была наблюдаема в России во время крепостного права, когда помещики обыкновенно приглашали соседей, нередко устраивали целые оргии в честь гостей. Ввиду этого более состоятельные из дворян в своих имениях имели целые гаремы, то танцовщиц, а то просто дворни, которые и были всегда наготове угождать со­седям—гостям.


Проявлением религиозной проституции может служить наблюда­емое и поныне отправление обрядов в секте хлыстов, причем, как утверждают, хлысты ночью собираются в определенно установ­ленные дни в один какой-нибудь дом, где, преимущественно в подвальном этаже, женщины и мужчины в длинных белых рубахах начинают под влиянием религиозного экстаза хлестать себя (от­куда и слово «хлыст»), и, приходя все в большее и большее возбуждение, впадают в полное неистовство, кончая свальным грехом и кровосмешением, так как при этом уже не разбираются родственные и близкие лица. Гражданская проституция проявля­ется в России, как в виде явной зарегистрированной, которая, впрочем, не особенно многочисленна, так и в виде тайной, ко­личество которой, вероятно, так же как и в других государствах, и в ней громадно.

24.10.2017

ПРОСТИТУЦИЯ В СРЕДНИЕ ВЕКА. НАДЗОР И БОРЬБА С НЕЮ

В средние века государственная регламентация и контроль над публичными домами развились в систему, урегулированную до малейших подробностей, в своего рода бухгалтерию о каждом публичном доме и о каждой отдельной проститутке во всем, что касалось возраста, здоровья, жилища, доходов и т. д. Об этом свидетельствуют сохранившиеся до сих пор списки налогов, например, Безансона, и подробные записи проституток Майнца и Страсбурга. Кроме того, контроль старались облегчить строгими предписаниями относительно одежды проституток и, наконец, систематическими обысками, которые устраивались время от времени во всех частях города, чтобы отыскивать проституток и сводников, живущих вне отведенных для них районах.
Все эти меры проводились на основании законов. Таковы: 1) общие законы отдельных государей и 2) специальные законы и предписания различных стран и городов.
В большей части городов исполнением законов и охраной их заведовали специальные учреждения и органы полиции нравов.
В некоторых городах для надзора за низшей полицией нравов существовало подведомственное Совету высшее учреждение, которое должно было контролировать действия полиции нравов как своего исполнительного органа, что довольно часто бывало необходимо. Дело в том, что низшие чиновники, на многое готовые смотреть сквозь пальцы, поддавались подкупу со стороны хозяев и проституток.
В противоположность современным условиям, контроль полиции нравов простирался в средние века не только на женщин, но и на мужчин. Женатым мужчинам и духовным лицам вход в публичные дома был строго воспрещен, и постоянный надзор за обеими этими группами мужчин составлял вторую важную задачу средневековой полиции нравов. Она должна была следить и за недопущением нехристиан (евреев, турок мавров) к общению с проститутками. Интересные сведения дают в этом отношении аугсбургские записи вредных людей, в которых с особенной добросовестностью приводятся имена сводниц, особой профессией которых было сводить с проститутками именно женатых мужчин, священников и евреев.
Упомянем здесь кстати удивительную сельскую полицию нравов в средние века, так называемые «Knabenschaften» (союзы мальчиков) в области Ретии (особенно в романских долинах Граубюндена, в Энгадине). Это союз молодых людей, который обязан был наблюдать в деревнях за нравственным поведением жителей. Члены союза должны были регулярно собираться для обсуждения дел, устраивать судебные заседания и составлять протоколы.
За нарушение предписания полиции нравов в средние века грозили позорящие честь и телесные наказания. Особенно строго поступали со сводницами, а также с проститутками, учинявшими публичный соблазн.
Из наказаний, позорящих честь, мы упомянем прежде всего публичное выставление у позорного столба, обыкновенно в так называемом «ошейнике», причем осужденные все время подвергались осмеянию черни (Франкфурт-на-Майне). В некоторых местах, особенно в южной Германии, подвергавшиеся наказанию должны были публично проехать по городу в «экипаже проституток». В Вене они должны были нести через весь город, до конца городского округа, тяжелый камень. В Ниме и Аббевилле виновная проститутка должна была проехать через весь город верхом на осле или лошади, лицом к хвосту. В Венеции сутенер своей жены должен был проехать верхом на осле через весь город в желтом платье, с рогами на голове.
О странном обычае сообщают из Тулузы. Там виновной проститутке связывали руки и надевали на голову украшенную перьями сахарную голову, на которой сзади был описан ее проступок. Затем ее запирали в железную клетку и с находившейся на реке скалы три раза погружали в воду.
Все эти позорящие честь наказания часто были связаны с денежными штрафами, тюремным заключением или весьма излюбленным в таких случаях изгнанием. В средневековых источниках существуют многочисленные тому примеры.
В Англии впереди повозки проституток шли два музыканта, а шумная толпа забрасывала проституток грязью. Штрафные деньги обыкновенно употреблялись городами для приличного содержания борделей, а часть из них получали чиновники полиции нравов. В Страсбурге, например, они получали четвертый пфенниг из штрафных денег.
Весьма разнообразен также список телесных наказаний, грозивших проституткам, сводницам и сутенерам за их проступки. Чаще всего применялось наказание кнутом (например, в Байонне, Авиньоне, Женеве), клеймение (в Бордо, Неаполе), отрезание носа (в Аугсбурге, Неаполе), затем отрезание рук и ног (Авиньон, Ним), отрезание ушей (Париж) и пр. При особенно тяжелых проступках – в случаях тяжелого сводничества – применялась смертная казнь через повешение (в Аугсбурге) или даже сожжение (в Венеции).
Наиболее резким знаком общественного презрения к проститутке и потому, быть может, даже более чувствительным, чем некоторые из указанных выше наказаний, было введенное повсюду законодательное предписание относительно определенного костюма, связанного с профессией проститутки, и известного, заметного издалека, значка на платье. Главнейшим основанием для этого предписания была создаваемая им возможность отличия проститутки от честной женщины – мотив, заимствованный средними веками у древних. Поэтому определенные костюмы для проституток существовали уже задолго до устройства публичных домов. С уверенностью это можно доказать уже для XI и XII веков. Проститутки носили тогда в Германии и Англии верхнее платье с разрезом почти до верхней части бедра, так что видны были ноги с тесно облегавшими их панталонами.
Вторым основанием было то обстоятельство, что предписанием определенного, по возможности простого, костюма ограничивалась чрезмерная страсть проституток к нарядам, которую ярко описывают великие средневековые проповедники нравственности. Таким путем возникли многочисленные касающиеся костюма предписания различных городов, которые при строгом проведении составляли еще, кроме того, немаловажное вспомогательное средство для регламентации и надзора за отдельными проститутками.
Средневековые костюмы проституток в XIV и XV веках характеризуются тем, что обыкновенно одна какая-нибудь часть костюма, а иногда и несколько, бывали бросающегося в глаза цвета и заметны были уже издалека.
Аугсбург – вуаль с зеленой полосой, шириной в два пальца.
Берн и Цюрих – красная шапочка.
Вена – желтый шарф на плече, шириной в ладонь, длиною в один шаг.
Лейпциг – желтый кусок материи; домовые проститутки должны были носить колпак на голове.
Франкфурт – желтый убор. Запрещено носить золотые цепи, бархат, атлас и дамаск.
Страсбург – черная с белым шляпа.
Авиньон – черный бант при светлом платье и белый бант при темном платье на левой руке, между локтем и плечом.
Ним – рукава другого цвета, чем платье.
Безансон – красный бант на рукаве.
Фаэнца – желтая вуаль, корзинка на правой руке.
Болонья – капор с погремушками.
Пьемонт – большой неуклюжий чепчик, с двумя рогами снаружи, длиной около полуфута.
В некоторых городах меры средневековой полиции нравов распространялись также и на гигиену проституции. Хотя предписания полиции почти совершенно не касаются вопроса о распространении венерических болезней путем сношений с проститутками, тем не менее явно пораженные болезнью проститутки удалялись из борделя, а здоровым девушкам вменялась в обязанность педантичная чистота. Такие предписания известны для Констанца, Ульма, Нюрнберга, Франкфурта-на-Майне. Речь здесь идет, конечно, не о настоящем и регулярном врачебном обследовании, которое вошло в обиход лишь со времени появления сифилиса, а только об общих указаниях хозяину или хозяйке борделя.
Так, в бордельном уставе города Констанца сказано: «Женщину, пораженную болезнью или имеющую месячные очищения, мы должны отделить от здоровых, а в борделе будем оставлять только здоровых девушек». Ульмский устав предписывает хозяину, чтобы он держал в своем доме только «чистых и здоровых» женщин и не допускал туда беременных. Проститутки имели также свою собственную баню поблизости от собора. Нюрнбергский бордельный устав содержит специальные гигиенические предписания, согласно которым хозяин обязан устраивать проституткам по крайней мере одну ванну в неделю, и притом в самом борделе, за свой счет.
Собственные бани в борделях упоминаются довольно часто, например, в Авиньоне и Монпелье, а из сочинений средневековых врачей мы знаем, что проститутки уделяли вообще много внимания гигиене половых органов. Так, в «Хирургии» Генриха Мондевилля (XIV век) сказано: «Половые органы женщин требуют двойного ухода: наружного и внутреннего. Внутренний уход необходим проституткам, испытанным в своем деле, – особенно тем, у которых от природы или вследствие частых сношений вялая и мягкая вульва, – чтобы казаться девушками или, по крайней мере, не казаться публичными женщинами».

Всеобщий страх перед проказой заставлял в средние века прибегать к особым мерам предосторожности при посещении борделей, чтобы предупредить дальнейшее распространение болезни. Парижское предписание от 1268 года решительно запрещает допускать прокаженных в бани. В Лондоне городские чиновники обязаны были еженедельно посещать бордель, чтобы удалять оттуда прокаженных. В Провансе городская администрация прежде всего обязана была наблюдать в этом отношении за публичными домами. В 1445 году «аббатисса» борделя в Оранже заподозрена была в заболевании проказой. Городской совет поручил тогда четырем врачам, цирюльнику и хирургу осмотреть ее с головы до ног, тщательно исследовав. Результат получился отрицательный. О таком же исследовании проститутки, подозрительной в смысле заболевания проказой, сообщают из Франкфурта в 1354 году, причем девушка действительно оказалась больной.
Мы должны, впрочем, оговориться: изданное в некоторых местах (например, в Авиньоне и каталонских городах) запрещение проституткам прикасаться к находящимся в продаже предметам или целовать частных лиц имело в основе не страх заражения, а чувство отвращения к прикосновению таких презренных женщин, как проститутки. Это видно из того, что такое же запрещение существовало и для евреев.
Поразительный контраст с таким общественным презрением к проституткам составляет, с одной стороны, социальное признание их церковью и государством как необходимого зла, а с другой – так называемое спасение несчастных падших женщин той же церковью, что считалось великой задачей христианской любви, а брак с обращенной проституткой, по каноническому праву, признавался даже благочестивым делом.
Основание домов для кающихся грешниц, или домов маг-далинисток, связанное главным образом с именем Марии Магдалины, было результатом такого воззрения. История этих учреждений теряется еще в древней эпохе. Уже Василий Великий, епископ Кесарийский (ок.330-379), в числе крупных благотворительных учреждений устроил также убежища для падших девушек. А потом аналогичное учреждение для приема 500 проституток основала византийская императрица Теодора, как мы уже говорили об этом подробнее выше.
Основание средневековых домов Св.Магдалины можно проследить до начала XII века, но систематически их стали вводить лишь с первой четверти XIII столетия.
В первые годы XII века Роберт Арбриссель, великий проповедник, основал в Фонтевро в Пуатье орден, поставивший себе целью обращение незамужних женщин, а следовательно, и проституток. Своими покаянными проповедями он подымал целые бордели и наставлял их обитательниц в «духовном соревновании». В 1198 году проповеди двух священников, Фулькона и Пьера де Россиака, имели в Париже такой успех, что проститутки обращались толпами, так что можно было открыть для них монастырь Св.Антония близ Парижа.
В широких кругах заметное движение с целью обращения проституток и основания домов Св.Магдалины началось лишь около 1220 года в Германии и Франции. Впоследствии оно перешло и на другие христианские страны. Тогда возник орден кающихся грешниц Св.Марии Магдалины, или магдалинисток, первоначально заседавший в Германии и имевший там многочисленные монастыри.
Из конституции ордена видно, что правила его не были чрезмерно строги, но всюду большое значение придавалось труду, и строго соблюдалось отшельничество. Преподавали только чтение и пение, грамматику не изучали. Сестры старше 24 лет, не знавшие псалтыря, не обязаны были изучать его. Если существовала опасность для спасения души, то во время приема монахини можно было вообще отказаться от обычных требований. Испытательного года не было. Монастырь, очевидно, должен был предлагать падшим приют, чтобы обезопасить их от дальнейших искушений и чтобы они искупили совершенные грехи покаянием, но он не имел в виду воспитание проституток для честной жизни в миру. Поступавшие в монастырь становились и оставались монахинями. Впоследствии монастыри магдалинис-ток принимали также честных девушек.
Наряду с монастырями для кающихся грешниц, в XIV веке возникли, особенно в Германии, дома для покаянных сестер, или обращенных женщин, которые не носили характера монастыря, а стремились скорее быть настоящими убежищами и исправительными заведениями, вроде нынешних домов для раскаявшихся проституток. Несколько мужчин в южной Германии объединили проституток и пользовавшихся столь же дурной славой актрис в общества и поместили их в предназначенные для того здания, где их одевали, кормили, приучали к работе и где они находились под надзором.
Первое такое учреждение основал в 1302 году богатый купец в Шпейере. За ним последовал в 1303 году молодой ученый в Кольмарей, Генрих фон Гогенберг, который учредил такого рода убежища не только в своем родном городе, но и в других городах. В каждом помещал 10-20 девушек и покрывал расходы сборами щедрых пожертвований.
Известен основанный в 1384 году тремя бюргерами в Вене дом Св.Иеронима, получивший в том же году от герцога Альбрехта III льготную грамоту. Во главе его стояла честная, благочестивая женщина, которая, опираясь на многих помощниц, руководила исправлением поступающих. Они давали не постоянный, а только временный обет. Им разрешалось заниматься всяким делом, кроме устройства трактиров, кабаков или занятия торговлей. Герцог не только освободил дом от налогов, но предписал даже, чтобы лица, вступающие в брак с обитательницей дома, не теряли своей чести и цеховых прав. Если какая-нибудь из поступивших покидала дом, ее наказывали тюремным заключением и затем высылали. Если же она возвращалась снова к прежней грешной жизни, ее топили в Дунае. Заведение это продолжало существовать до середины XVI столетия.
Особенно благим делом, большой заслугой, со средневековой точки зрения, считалось вступление в брак с проституткой. Иннокентий III в 1198 году объявил всем мужчинам, вступившим в такой брак, полное отпущение грехов. Каноническое право объявило такой шаг делом любви. Существовали даже учреждения, облегчавшие заключение подобных браков, например, учреждения в Галле «для благочестивых людей, из любви к Богу вступивших в брак с бедной грешницей».
Результаты, которых достигали дома Магдалин, не были прочны. Часто приходилось слышать о возвращении проституток к старому образу жизни. Так, из Нюрнбергского дома покаяния сообщают, что обитательницы его редко исправлялись, некоторые даже скорее впадали в «сумасбродство». Дома эти, напротив, часто благоприятствовали развитию разврата, с которым они хотели бороться. Это видно из статусов, основанного в 1497 году Парижского дома кающихся грешниц, составленных самим епископом Симоном де Шампиньи. По этим статусам, в дом могли поступать лишь девушки моложе 30 лет, относительно которых можно было доказать, что они в течение известного времени вели развратную жизнь. «Чтобы предупредить возможность того, что молодые особы сделаются развратными с целью получить здесь после место, те, которым уже однажды было отказано, навсегда должны быть исключены из дома. Кроме того, те, которые были приняты, должны дать клятву своему исповеднику, что они предавались разврату не с намерением со временем поступить в это общество. Нужно им также сказать, что если бы узнали, что они с этой именно целью позволили соблазнить себя, они сию же минуту будут удалены из монастыря, если бы они уже даже были пострижены и дали обет». Отсюда видно, что такое явление, вероятно, наблюдалось довольно часто.
К этой же категории относится и ложная Магдалина, характерный тип XV столетия. Эти проститутки бродили по стране под предлогом, будто желают покаяться в своей греховной жизни, и просили милостыню именем Марии Магдалины…
Описанием домов святой Марии Магдалины доктор Иоганн Блох заканчивает свой капитальный труд «История проституции», который в целом так и не был завершен.

23.10.2017

ПРОСТИТУЦИЯ В СРЕДНИЕ ВЕКА. ФОРМЫ ПРОСТИТУЦИИ

Выше мы уже указывали, что в средние века на Западе преобладала бордельная, а на Востоке – вольная проституция. Публичный дом типичен для Запада, а гетеризм – для Востока. Можно даже сказать, что гетера представляла явление, совершенно чуждое христианскому средневековью. Очевидно, под греко-арабским влиянием она приобретает значение в христианских культурных странах Запада лишь в эпоху Ренессанса. До тех же пор здесь всюду сказывалось стремление не допускать вольной или домашней проституции и по возможности помещать всех проституток в публичные дома, пользовавшиеся цеховыми привилегиями и потому не терпевшие конкуренции. Нигде и ни в какую другую эпоху характер проституции как государственного учреждения не подчеркивался так резко, как в средние века в странах Запада.
Средневековый бордель представляет государственное здание, состоящее во владении и содержащееся за счет городского совета или государя. Все меры и предписания законодательства и полиции нравов направлены на сохранение характера проституции, как пользующегося привилегиями и надзором со стороны государства, строго локализованного учреждения с цеховой организацией, и на радикальное искоренение так называемой вольной проституции.
Рассмотрим формы средневековой проституции.
В организации европейских средневековых борделей можно доказать преемственность между античной и средневековой проституцией. Нередко здесь замечается прямое подражание римским образцам, иногда же просто продолжали существовать бордели, первоначально заложенные в некоторых городах римлянами.

С другой стороны, публичные дома в Западной Европе могут быть прослежены до аналогичных учреждений во времена каролингов, когда начальное развитие городов связано было с наместничествами и главными дворами королей и епископов и когда города сделались центрами сношений и промышленной жизни. Так, на почве старого франкского государства существует большое число городов, носящих названия Кольмар, Коломб, Коломбет, Коломбье и т. д., происходящие от латинского «columbaria» – голубятня. Таково было неприличное название так называемого genicium (от «gynaeceum») – дома служанок в имениях знатных вельмож, который уже в VI и VII веках считался форменным борделем и в котором служанки проституировались сами или их проституировали господа.
Периодом расцвета этих домов для проституции в имениях, виллах и усадьбах франкских вельмож и королей считается IX столетие, как это видно из указа императора Лотаря. Оба наиболее популярных названия – «frauenhaus» (перевод слова «gynaeceum») и «bordell» – относятся еще к этим франкским лупанариям.
Таким образом, несомненно, что под римским, а впоследствии под франкским влиянием уже задолго до XIV-XV веков существовали различные формы публичных домов. Но последние два столетия средних веков являются временем систематической организации и наиболее планомерного поощрения борделей, развитие которых идет параллельно построению и укреплению городов. Уже в XIII веке начинается планомерный переход в руки государства существующих домов терпимости, к которым в XIV и XV веках присоединяется еще учреждение многочисленных новых домов в городских областях или в областях владетельных князей, когда, наконец, и во многих небольших городах допускается учреждение «вольных» или публичных домов, считавшихся государственной необходимостью.
В романских странах организация публичных домов началась, по-видимому, несколько раньше, чем в германских, хотя и в последних она достигла в конце концов тех же результатов: не только более значительные, но и довольно бедные, небольшие города имели хотя бы по одному борделю.
Что касается расположения средневековых публичных домов, то оно соответствовало постановлениям об иммиграции нечестивых людей, которых начиная с XIV века всюду выселяли на окраину города, перед воротами. Поэтому большинство домов терпимости расположено было поблизости или по ту сторону городских ворот, у городской стены, у рва или на берегу реки вне черты города. Бордели, расположенные поблизости от рынка и больших проезжих улиц, возникли, вероятно, в прежние времена, как мы их видели в древности. Но они встречаются в средние века сравнительно редко, так как в то время строго наблюдали за тем, чтобы дома терпимости не учреждались поблизости от проезжих улиц и церквей, а устраивались в уединенных и отдаленных местах.
Хотя в большей части городов дома терпимости упоминаются лишь как отдельные здания, тем не менее и в средние века (как в древности) существовали целые бордельные улицы и кварталы (например, в Страсбурге, Париже, Гамбурге, Нарбон-не, Неаполе, Валенсии).
На мусульманском Востоке и в Индии проститутки также жили в определенных, отведенных им начальством улицах.
Отдельные бордели часто носили определенные приметы и названия, обыкновенно по именам животных, цветов и других служивших эмблемами предметов, что особенно характерно для английских, в частности лондонских борделей.
Особыми признаками борделей считаются зловещий фонарь, горящий перед дверью, – обычай, перешедший из классической древности, – и пестрая решетка на окнах, тогда большей частью красного (теперь – зеленого) цвета.
Что касается внутреннего устройства средневекового борделя, то он содержал обыкновенно спальни для проституток, комнаты для общих собраний и попоек, кухни и ванные комнаты.
Об одном франкфуртском публичном доме мы узнаем, что он состоит из 6 комнат и имеет одно большое и 19 небольших окон. Некоторые бордели были особенно роскошно устроены, как, например, публичный дом в Монпелье, обладавший превосходными банями. Городские счета многих средневековых городов содержат указания о ежегодном ремонте и ежегодных расходах на новые приобретения для домов терпимости.
Как мы уже неоднократно упоминали, публичные дома в течение средних веков всюду перешли в ведение государства или, вернее, города. Публичные дома повсюду были собственностью города или владетельного князя и ими управляли в интересах владельца городские служащие или арендаторы. Частные бордели составляли исключение и, подобно вольным и тайным проституткам, не пользовались расположением со стороны начальства. В лучшем случае их только терпели, чаще же преследовали и боролись с ними.
Все полицейские меры городов и государей были направлены на строгую локализацию и казарменную организацию проституции в принадлежащих государству домах терпимости, надзор за которыми, содержание в надлежащем виде и экономическое использование считалось важной задачей городского начальства. Это видно из счетов архитекторов, из арендных договоров с хозяевами домов и из бордельных уставов. Бордель и его обитательницы считались ценным имуществом города. Поэтому «прелестные женщины» пользовались со стороны начальства особой заботливостью и внимательным отношением, а при их ранениях и убийствах город сам выступал в качестве жалобщика из чисто экономических соображений. Если же какая-нибудь бордельная проститутка хотела нанести ущерб экономическим интересам города, например, бескорыстной и бездоходной любовной связью, то начальство принимало против нее соответствующие меры.
Доходы с публичных ломов нередко отдавались городом или князьями в аренду отдельным предпринимателям. Арендный контракт с арендаторами борделя заключался обычно сроком на 1-4 года, с обязательством отказа за 4 недели до окончания этого срока.
Где публичные дома не находились во владении города, там их доход составлял регалии государя или лен духовных и светских династий. Так, аббатство Зелигенштадт-на-Майне получало 8 динарий процентных денег с борделя. Собственностью государей вначале были венские дома терпимости, но затем они перешли в ведение города.
Во многих местах профессиональный налог должны были платить также вольные проститутки, не жившие в домах терпимости, и так называемые бродячие женщины. Во Франкфурте-на-Майне, например, местные проститутки-одиночки должны были платить во время ярмарки один шиллинг, а приезжие – один гульден в неделю, если жили в квартале для проституток. Если они жили в другой части города, то должны были платить больше за более далекое расстояние от дома тюремщика, которому они вносили налог. В некоторых французских уездных городах проститутка должна была либо уплачивать известную сумму, либо отдаться хозяину города. Так было в Сулуаре и Пу-азаке.
В некоторых городах часть дохода с проституток снова обращалась в их пользу, так как употреблялась на лечение больных обитательниц борделя.
Руководство и управление борделями находилось в руках либо городских чиновников, либо частного предпринимателя, бордельного хозяина или хозяйки, под наблюдением городского начальства. В большинстве случаев надзор поручался служителю магистрата, часто также – палачу или тюремщику. Они получали от бордельных хозяев и проституток еженедельный взнос, в то время как высший надзор лежал обыкновенно на бюргермейстере или на представителях совета, пользовавшихся в этом случае неограниченной властью.
Непосредственное управление большей частью средневековых борделей находилось в руках хозяина или хозяйки, которые, вступая в должность, должны были принимать присягу. Они обязывались честно содержать дом, снабжать женщин пищей, одеждой и всеми другими предметами в подобающем количестве; при уходе из борделя возвратить весь домовый инвентарь, особенно кровати; не допускать в борделе азартных игр и вообще не предпринимать ничего нового без одобрения, ведома и желания бюргермейстера и городского совета.
За нарушение присяги хозяева борделя подвергались строгому наказанию. К удивлению, оно чаще наблюдалось у хозяек, чем у хозяев. Не имея хорошей рекомендации, невозможно было получить место хозяина борделя. Такое рекомендательное письмо выдал, например, в 1481 году Лауренц Гутмахер своему слуге Ошвальтеру из Нердлингена к городскому совету Вин-тертура. Он свидетельствует в письме, что в констанцском борделе Ошвальтер всегда был прекрасного поведения и что честность его вне всякого сомнения.
Должность бордельного хозяина иногда переходит по наследству от отца к сыну, например, в Монпелье некий Пане завещал двум своим сыновьям управлять борделем.
Строгий надзор городского совета во многих городах привел к изданию бордельных уставов, служивших путеводной нитью хозяевам при управлении борделем. Почти все эти уставы возникли в XV веке, и в них заметно гуманное стремление защитить интересы несчастных обитательниц борделей.
Главные правила уставов следующие: строгое запрещение доступа в бордель состоящим в браке лицам, будут ли то проститутки или клиенты борделя; запрещение доступа для клериков, нехристиан и детей; предпочтение иногородних девушек при приеме в бордель; запрещение слишком большого ограничения свободы и обсчитывания проституток со стороны хозяина или хозяйки; обязанность считаться со здоровьем девушек и их клиентов путем запрещения сношения во время беременности, менструации и болезней; закрытие борделей во время воскресных и праздничных дней, вечером накануне этих дней и на страстной неделе; забота о порядке и покое в доме; по возможности облегчение возврата к честной жизни.

Наиболее известны бордельные уставы Нюрнберга, Страсбурга, Мюнхена, Констанца, Нима, Авиньона, Нердлингена, Уль-ма.
Приведем содержание ульмского устава. Согласно присяге, хозяин борделя должен был прилично содержать его, в достаточной степени снабжать подходящими, опрятными и здоровыми девушками в количестве не менее 14. Каждой женщине, живущей в его доме, он должен был давать обед за 6 пфеннигов и не имел права брать с нее больше. Если к обеду было мясо, то она имела право требовать два блюда: суп, мясо и морковь, или капусту и мясо – смотря по тому, что можно было достать; если же мяса не было, то что-нибудь жареное или печеное. Когда не ели мяса, например, во время поста, хозяин должен был давать к обеду каждой девушке селедку и две приправы к ней, а вне поста два яйца или какое-нибудь печенье с двумя приправами. Если какая-нибудь из женщин не хотела брать обеда, хозяин должен был дать ей что-нибудь другое за 6 пфеннигов. Он должен был также покупать ей на ее деньги вино, когда и сколько она пожелает. Если женщина беременела, он должен был удалить ее из дома.
В борделе имелся сундук, предназначенный для общественных целей, и ящик, служивший для точного расчета между хозяевами и проститутками. Каждая женщина, у которой оставался на ночь мужчина, должна была платить хозяину 1 крейцер за ночевку, а все, что она получала от мужчины сверх того, составляло ее собственность. Кроме того, каждая проститутка должна была платить ночью геллер за свечку, и мужчина должен был прибавлять к нему 1 пфенниг. А все, что женщина зарабатывала в течение дня, она должна была класть в сундук. Каждый третий пфенниг из этих денег выплачивался вперед хозяину, из остального же делался вычет к концу недели, в счет долга хозяину.
В борделе существовала собственная расценщица, которая должна была назначать плату за ночевку. Чтобы предупредить обман, сундук имел три ключа. Один из них находился у хозяина, второй у расценщицы, а третий у избранной самими проститутками женщины. По субботам сундук открывался в присутствии двух проституток, которые вместе с хозяином и расцен-щицей должны были следить за тем, чтобы хозяин не брал в свою пользу больше одного из трех пфеннигов и чтобы каждой проститутке из недельного заработка сделан был вычет за долги хозяину. Если женщина получала от своего «милого друга» или вообще от какого-нибудь приятеля подарок, например, платье, вуаль и т. п., то эти вещи принадлежали лично ей.

Хозяин должен был держать для своих женщин кухарку или повариху, но не за счет женщин.
За долги бордельному хозяину родители и мужья могли помещать в бордель своих дочерей и жен, если они были на то согласны. Если же к нему помещали жену или девушку против их согласия и друзья хотели их взять оттуда или они сами хотели уйти из борделя, то хозяин обязан был беспрепятственно отпустить их, не имея права требовать тех денег, за которые они были помещены к нему.
Если женщина, скопив собственные деньги, желала бросить греховную жизнь и уйти из публичного дома, она должна была выплатить хозяину доход, который он получал с нее, а затем уйти в той одежде, в которой поступила в дом; если же этой последней уже не было, то в одежде, которую она обыкновенно носила по понедельникам. Но если она после ухода снова поступала в дом терпимости, то хозяин мог с нее требовать и некоторые другие долги.
Каждая проститутка должна была по понедельникам класть в ящик 1 пфенниг, а хозяин – 2. На эти деньги ставили в соборе по воскресным вечерам свечку Деве Марии. Если какая-нибудь из проституток заболевала, то содержимое ящика употреблялось, чтобы обеспечить ей необходимый уход.
Каждая проститутка обязана была ежедневно прясть для хозяина определенное количество шерстяной пряжи, а если она этого не желала, то уплачивать взамен по 6 геллеров в день.
Если хозяин нарушал какой-нибудь из этих пунктов, совет имел право во всякое время отказать ему от должности. Согласно присяге, заведовавшие общественным презрением должны были каждые 3 месяца производить основательную ревизию борделей, прочитывать проституткам устав и, если они находили какие-нибудь беспорядки, докладывать о них совету.
В большинстве публичных домов хозяйки сами были проститутками и продавали себя по требованию посетителей, подобно тому, как «мадам» борделя и теперь еще выступает в качестве проститутки. То же нужно сказать и о расценщице. Поэтому и хозяйка, и расценщица всегда причислялись к проституткам дома.
При рекрутировании проституток в бордели старались принимать только иногородних девушек, местным же доступ туда затрудняли. Запрещено было также допущение замужних женщин и нехристианок. Число проституток в отдельных домах колебалось между 1 и 15, увеличивалось во время больших праздников, ярмарок, соборов и т. д. до 30 и более и достигало в больших домах до 100 человек.

Имена средневековых проституток производились в большинстве случаев от их родины и происхождения, реже в связи с вероисповеданием. Прозвища, noms de guerre, ласкательные и шутливые имена, часто выражали физические или умственные качества и особенности проституток, последствия наказаний и т. п.
Обыкновенно проституток, в большинстве иногородних, называли по их родине, например: Эльза из Регенсбурга, Катерина из Гельбрунна, Базельская проститутка, Та из Ботцена. На происхождение и на другие вообще отношения указывают такие имена, как Агнесса, сестра Лоренца, Шанен, девушка погонщика скота.
Чрезвычайно характерны прозвища проституток, весьма похожие на современные и употреблявшиеся даже начальством в официальных бумагах. Так, в Лейпциге нам известны Жирная Редвига, Разрисованная Анна, Маленькая Анхен. Прозвища обозначают также подвергнутых телесному наказанию, например: безносая Метц из Ульма или Безносая Анна.
Что касается возраста проституток, то запрещено было принимать в бордель несовершеннолетних, как это прямо сказано в страсбургском предписании от 1493 года. В Нюрнберге запрещено было принимать в бордель девственниц. С другой стороны, упоминаются также проститутки пожилого возраста. В записи майнцских бордельных проституток от 20 июня 1402 года упоминаются не менее трех пожилых проституток, 41, 60 и 70 лет.
Если в борделях только одного такого города, как Майнц, и в одном только году было так много старых проституток, занимавшихся своим ремеслом 30-40 лет и более, то отсюда можно заключить, что жизнь в публичных домах, во всяком случае, была более благоприятна для здоровья, чем жизнь бродячих проституток. Уставы средневековых борделей показывают, что гигиенические условия в борделе были в то время безусловно благоприятнее, чем теперь. Тогда старались избегнуть настоящего рабства и физической эксплуатации сил проституток, и в отношении пищи, питья, пользования свежим воздухом существовали самые либеральные предписания. Проституткам было обеспечено право посещения церкви. Терпимость и сострадание существовали не только на бумаге, но проявлялись и в отношениях чиновников при посещении борделей. Когда члены ратуши осматривали бордель, они выражали дружелюбие его обитательницам и даже выдавали им из городской кассы на чай. Такое отношение, составляющее странный контраст с общественным презрением к проститутке, является результатом приведенного уже выше взгляда, что проститутки являются необходимыми и полезными сочленами общества и играют известную официальную роль.
Замечательны отношения проституции к церковной жизни в средние века. Хозяин борделя должен был беспрепятственно отпускать проституток на богослужения (в церкви им отведены были особые места). Благочестивая вера, которую исповедовали проститутки, указывала им на бывших кающихся проституток старого времени как на их святых заступниц и патронесс, поминальные дни которых они праздновали и которым молились во время нужды и болезни. Этот патронат средневекового происхождения сохранил свою силу до сих пор. Приведем краткий обзор таких святых:
Мария Магдалина. Название Магдалина получила от своего замка Магдалон, в котором провела чрезвычайно грешную жизнь. Ее отождествляют с великой грешницей из Евангелия (Лука, 7; 36). После смерти Иисуса она бежала от евреев в Марсель и много лет предавалась покаянию в пещере. Ее атрибуты: книга, Христос, ангел, сосуд, волосы, пещера, крест, склянка с миром, мертвая голова. Местная патронесса Ша-тодюна, Марселя, Неаполя (королевства), Прованса (графства), Темплена, Везеле. Поминальный день – 22 июля. XIV век.
Мария Египетская. Невидимая сила удержала ее от вступления в Иерусалимский храм, после чего Мария изменила свой образ жизни – она была проституткой и сама говорила о себе: «Я делала все, что было позорного». С тех пор она жила в глубоком покаянии, в одиночестве, в пустыне. Ее атрибуты: хлеб, волосы, морковь. Местная патронесса Парижа. Поминальный день – 9 апреля 431 года.
Лючия. Знатная девушка из Сиракуз. Ее хотели насильно потащить в бордель, но даже волы не могли сдвинуть ее с места. Местная патронесса Сиракуз, Толедо. Поминальный день – 13 декабря 303 года.
Маргарита из Картоны. После жизни, полной греха, публично покаялась в церкви в Альвиано. Ее образумил вид изъеденного червями трупа товарища ее сладострастия. Атрибуты: крест, орудия пытки. Местная патронесса Кортоны. Поминальный день – 22 февраля 1297 года.
Так называемые «дома для кающихся грешниц» и «дома магдалин» нередко связаны с почитанием одной из этих святых покаявшихся грешниц. Наряду с благочестием, немаловажную роль играет также обязательный труд. Так, в ульмском борделе проституток приучали к ежедневной работе; в Риме они должны были помогать при тушении пожаров. Но, судя по немногим имеющимся документам, принудительная работа существовала не везде.
Круг клиентов публичных домов составлялся в средние века из самых различных слоев населения. Среди посетителей борделя называют императоров и князей, дворян, членов ратуши, бюргеров, студентов, писателей, священников, ремесленников, низших городских служащих, преступников и сутенеров и даже ищущих гетеро- и гомосексуальных сношений женщин.
Несмотря на стремления властей ограничить и сконцентрировать всю проституцию в борделях, находящихся под государственным наздором, невозможно было воспрепятствовать увеличению числа тех, которые «не желали быть публично проститутками». В противоположность вольным (или тайным), бордельные проститутки назывались публичными (или явными).
Вольную проституцию средних веков нужно различать по тому, концентрируется ли она больше в известных улицах и домах (в частных квартирах, тайных борделях и квартирах для встреч, в трактирах и танцклассах, тавернах и увеселительных заведениях, банях, цирюльнях, мельницах и погребах), или же предпочитает открытую улицу.
Наконец, средневековые проститутки разделяются еще на оседлых и бродячих, а на греко-магометанском Востоке еще на гетер и низших проституток.
О трактирах, тавернах и харчевнях, как местах для проституции мы уже говорили выше. Аналогичным характером отличались на Западе многие танцклассы, а на Востоке – увеселительные заведения с музыкой и пением. Время расцвета домов для танцев относится к XV веку. В танцевальных залах собирались ремесленники и студенты, а хозяин доставлял публичных женщин.
На магометанском Востоке музыкально-вокальное увеселительное заведение работорговца представляло нечто аналогичное нашему современному кафе-шантану. Это было главное место для проституции. Сохранилось описание такого борделя с музыкой, в котором богатый работорговец из Куфы по имени Ибн Замин, очевидно, перс или индиец, живший во время халифа Мансура, вместе со своими продажными девушками принимал покупателей и любовников. Их посещения всегда кончались тем, что девушки проституировали и собирали богатую жатву золотом. Его рабыни, одна красивее другой, совершенно свободно обращались с гостями, показывали им свое искусство в пении и музыке… Эти бордели с музыкой играли на мусульманском Востоке значительную роль и служили главным образом для завязывания свободных половых отношений.
Средневековые бани, служившие местом проституции, постепенно превратились в кабаки с женской прислугой, в банные бордели. Их развитие относится к XII-XIII векам. Так, например, баня у Pont Troucat в Авиньоне в 1435 году имела не менее 16 спален, кухню, большой купальный зал, сад. Все комнаты в изобилии снабжены были перинами. Составленный в 1446 году список инвентаря бани у La Pierre в Авиньоне перечисляет многочисленные кровати, каменные и медные ванны. Весьма замечателен также венецианский документ от 30 марта 1490 года, в котором в ответе на прошение арендатора бани Энрико Сквам-мико прямо сказано, что его банное заведение должно отныне считаться явным борделем, в котором могут находиться и жить все явные проститутки.
В некоторых городах, например, в Париже, с борделями постоянно конкурировали цирюльни. Предписание от 1311 года запрещает парижским цирюльникам держать у себя проституток и эксплуатировать их экономически.
Мы встречаемся также с проституцией на мельницах, известной нам из древних времен, и с проституцией в погребах и других подземных помещениях, где проститутки оставались только днем и в определенные часы, а с наступлением ночи уходили оттуда, чтобы избежать преступлений, возможных в этих темных углах.
На основании многочисленных источников мы можем заключить, что в средние века существовала обширная уличная проституция. Часто встречаются жалобы на уличные скандалы со стороны проституток. В 1458 году Гедвиг из Силезии и Грета-француженка были высланы из Лейпцига за скандал и драку на улице. В 1459 году Маленькая Анхен и Кет из Виденгайна, вольные женщины, напали на честную женщину, хотели потащить ее к себе и совершили над ней насилие. Чаще всего ссоры и драки происходили между бордельными и вольными проститутками.
Отношение бродячих проституток к оседлым – по крайней мере, в северных странах Европы – можно охарактеризовать в следующих словах: первоначально бродячие, пришлые проститутки занимались своим ремеслом, переходя из города в город, из деревни в деревню, а потом уже были учреждены публичные дома, для которых проститутки рекрутировались и из местных девушек.

В более позднюю эпоху средних веков бродячие проститутки все еще играли значительную роль наряду с оседлыми и в известных случаях (празднества, имперские сеймы, мессы и т. п.) составляли большинство. Столь же распространенный тип представляла бродячая проститутка на магометанском Востоке.
Хотя в Европе в средние века не было гетер и мы встречаем вполне развитые формы гетеризма только на Востоке, тем не менее и в западных странах существовали различные категории проституток. Обитательницы публичных домов и тайные проститутки стремились изображать элегантных дам и применять всевозможные косметические средства, чтобы привлекать мужчин.
Институт собственно гетер мы находим в средние века только на Востоке. В Византии, в Багдаде, в индийских городах красивые, умные, художественно образованные гетеры были славой страны. Пикантная певица ценилась больше честной женщины. Выдающаяся куртизанка какого-нибудь города была предметом зависти для других городов. Украшением каждой пирушки была арабская певица. Замечательно, что вначале певицами были византийские гетеры, которые пели на греческом языке, и только впоследствии возникла настоящая арабская школа пения в Мекке.
Большое и без того число клиентов проституции увеличивалось благодаря мужчинам, которых завлекали и соблазняли сами проститутки. Параграф 14 авиньонского устава от 1458 года строго запрещает проституткам всякое насильственное принуждение мужчин путем потягивания их за платье, отнятия шапки и т. п.
Из интересного неаполитанского манускрипта Парижской Национальной библиотеки мы узнаем, что и средневековая проститутка стремилась получить плату вперед, затем внезапно изменяла свое обращение с посетителем и старалась грубыми словами как можно скорее избавиться от него. Как употребительное обращение проституток к клиентам там приводится следующее: «Скорей, скорей, и вставай! Черт тебя возьми!»
Если в борделях только одного такого города, как Майнц, и в одном только году было так много старых проституток, занимавшихся своим ремеслом 30-40 лет и более, то отсюда можно заключить, что жизнь в публичных домах, во всяком случае, была более благоприятна для здоровья, чем жизнь бродячих проституток. Уставы средневековых борделей показывают, что гигиенические условия в борделе были в то время безусловно благоприятнее, чем теперь. Тогда старались избегнуть настоящего рабства и физической эксплуатации сил проституток, и в отношении пищи, питья, пользования свежим воздухом существовали самые либеральные предписания. Проституткам было обеспечено право посещения церкви. Терпимость и сострадание существовали не только на бумаге, но проявлялись и в отношениях чиновников при посещении борделей. Когда члены ратуши осматривали бордель, они выражали дружелюбие его обитательницам и даже выдавали им из городской кассы на чай. Такое отношение, составляющее странный контраст с общественным презрением к проститутке, является результатом приведенного уже выше взгляда, что проститутки являются необходимыми и полезными сочленами общества и играют известную официальную роль.
Замечательны отношения проституции к церковной жизни в средние века. Хозяин борделя должен был беспрепятственно отпускать проституток на богослужения (в церкви им отведены были особые места). Благочестивая вера, которую исповедовали проститутки, указывала им на бывших кающихся проституток старого времени как на их святых заступниц и патронесс, поминальные дни которых они праздновали и которым молились во время нужды и болезни. Этот патронат средневекового происхождения сохранил свою силу до сих пор. Приведем краткий обзор таких святых:
Мария Магдалина. Название Магдалина получила от своего замка Магдалон, в котором провела чрезвычайно грешную жизнь. Ее отождествляют с великой грешницей из Евангелия (Лука, 7; 36). После смерти Иисуса она бежала от евреев в Марсель и много лет предавалась покаянию в пещере. Ее атрибуты: книга, Христос, ангел, сосуд, волосы, пещера, крест, склянка с миром, мертвая голова. Местная патронесса Ша-тодюна, Марселя, Неаполя (королевства), Прованса (графства), Темплена, Везеле. Поминальный день – 22 июля. XIV век.
Мария Египетская. Невидимая сила удержала ее от вступления в Иерусалимский храм, после чего Мария изменила свой образ жизни – она была проституткой и сама говорила о себе: «Я делала все, что было позорного». С тех пор она жила в глубоком покаянии, в одиночестве, в пустыне. Ее атрибуты: хлеб, волосы, морковь. Местная патронесса Парижа. Поминальный день – 9 апреля 431 года.
Лючия. Знатная девушка из Сиракуз. Ее хотели насильно потащить в бордель, но даже волы не могли сдвинуть ее с места. Местная патронесса Сиракуз, Толедо. Поминальный день – 13 декабря 303 года.
Маргарита из Картоны. После жизни, полной греха, публично покаялась в церкви в Альвиано. Ее образумил вид изъеденного червями трупа товарища ее сладострастия. Атрибуты: крест, орудия пытки. Местная патронесса Кортоны. Поминальный день – 22 февраля 1297 года.
Так называемые «дома для кающихся грешниц» и «дома магдалин» нередко связаны с почитанием одной из этих святых покаявшихся грешниц. Наряду с благочестием, немаловажную роль играет также обязательный труд. Так, в ульмском борделе проституток приучали к ежедневной работе; в Риме они должны были помогать при тушении пожаров. Но, судя по немногим имеющимся документам, принудительная работа существовала не везде.
Круг клиентов публичных домов составлялся в средние века из самых различных слоев населения. Среди посетителей борделя называют императоров и князей, дворян, членов ратуши, бюргеров, студентов, писателей, священников, ремесленников, низших городских служащих, преступников и сутенеров и даже ищущих гетеро- и гомосексуальных сношений женщин.
Несмотря на стремления властей ограничить и сконцентрировать всю проституцию в борделях, находящихся под государственным наздором, невозможно было воспрепятствовать увеличению числа тех, которые «не желали быть публично проститутками». В противоположность вольным (или тайным), бордельные проститутки назывались публичными (или явными).
Вольную проституцию средних веков нужно различать по тому, концентрируется ли она больше в известных улицах и домах (в частных квартирах, тайных борделях и квартирах для встреч, в трактирах и танцклассах, тавернах и увеселительных заведениях, банях, цирюльнях, мельницах и погребах), или же предпочитает открытую улицу.
Наконец, средневековые проститутки разделяются еще на оседлых и бродячих, а на греко-магометанском Востоке еще на гетер и низших проституток.
О трактирах, тавернах и харчевнях, как местах для проституции мы уже говорили выше. Аналогичным характером отличались на Западе многие танцклассы, а на Востоке – увеселительные заведения с музыкой и пением. Время расцвета домов для танцев относится к XV веку. В танцевальных залах собирались ремесленники и студенты, а хозяин доставлял публичных женщин.
На магометанском Востоке музыкально-вокальное увеселительное заведение работорговца представляло нечто аналогичное нашему современному кафе-шантану. Это было главное место для проституции. Сохранилось описание такого борделя с музыкой, в котором богатый работорговец из Куфы по имени Ибн Замин, очевидно, перс или индиец, живший во время халифа Мансура, вместе со своими продажными девушками принимал покупателей и любовников. Их посещения всегда кончались тем, что девушки проституировали и собирали богатую жатву золотом. Его рабыни, одна красивее другой, совершенно свободно обращались с гостями, показывали им свое искусство в пении и музыке… Эти бордели с музыкой играли на мусульманском Востоке значительную роль и служили главным образом для завязывания свободных половых отношений.
Средневековые бани, служившие местом проституции, постепенно превратились в кабаки с женской прислугой, в банные бордели. Их развитие относится к XII-XIII векам. Так, например, баня у Pont Troucat в Авиньоне в 1435 году имела не менее 16 спален, кухню, большой купальный зал, сад. Все комнаты в изобилии снабжены были перинами. Составленный в 1446 году список инвентаря бани у La Pierre в Авиньоне перечисляет многочисленные кровати, каменные и медные ванны. Весьма замечателен также венецианский документ от 30 марта 1490 года, в котором в ответе на прошение арендатора бани Энрико Сквам-мико прямо сказано, что его банное заведение должно отныне считаться явным борделем, в котором могут находиться и жить все явные проститутки.
В некоторых городах, например, в Париже, с борделями постоянно конкурировали цирюльни. Предписание от 1311 года запрещает парижским цирюльникам держать у себя проституток и эксплуатировать их экономически.
Мы встречаемся также с проституцией на мельницах, известной нам из древних времен, и с проституцией в погребах и других подземных помещениях, где проститутки оставались только днем и в определенные часы, а с наступлением ночи уходили оттуда, чтобы избежать преступлений, возможных в этих темных углах.
На основании многочисленных источников мы можем заключить, что в средние века существовала обширная уличная проституция. Часто встречаются жалобы на уличные скандалы со стороны проституток. В 1458 году Гедвиг из Силезии и Грета-француженка были высланы из Лейпцига за скандал и драку на улице. В 1459 году Маленькая Анхен и Кет из Виденгайна, вольные женщины, напали на честную женщину, хотели потащить ее к себе и совершили над ней насилие. Чаще всего ссоры и драки происходили между бордельными и вольными проститутками.
Отношение бродячих проституток к оседлым – по крайней мере, в северных странах Европы – можно охарактеризовать в следующих словах: первоначально бродячие, пришлые проститутки занимались своим ремеслом, переходя из города в город, из деревни в деревню, а потом уже были учреждены публичные дома, для которых проститутки рекрутировались и из местных девушек.

В более позднюю эпоху средних веков бродячие проститутки все еще играли значительную роль наряду с оседлыми и в известных случаях (празднества, имперские сеймы, мессы и т. п.) составляли большинство. Столь же распространенный тип представляла бродячая проститутка на магометанском Востоке.
Хотя в Европе в средние века не было гетер и мы встречаем вполне развитые формы гетеризма только на Востоке, тем не менее и в западных странах существовали различные категории проституток. Обитательницы публичных домов и тайные проститутки стремились изображать элегантных дам и применять всевозможные косметические средства, чтобы привлекать мужчин.
Институт собственно гетер мы находим в средние века только на Востоке. В Византии, в Багдаде, в индийских городах красивые, умные, художественно образованные гетеры были славой страны. Пикантная певица ценилась больше честной женщины. Выдающаяся куртизанка какого-нибудь города была предметом зависти для других городов. Украшением каждой пирушки была арабская певица. Замечательно, что вначале певицами были византийские гетеры, которые пели на греческом языке, и только впоследствии возникла настоящая арабская школа пения в Мекке.
Большое и без того число клиентов проституции увеличивалось благодаря мужчинам, которых завлекали и соблазняли сами проститутки. Параграф 14 авиньонского устава от 1458 года строго запрещает проституткам всякое насильственное принуждение мужчин путем потягивания их за платье, отнятия шапки и т. п.
Из интересного неаполитанского манускрипта Парижской Национальной библиотеки мы узнаем, что и средневековая проститутка стремилась получить плату вперед, затем внезапно изменяла свое обращение с посетителем и старалась грубыми словами как можно скорее избавиться от него. Как употребительное обращение проституток к клиентам там приводится следующее: «Скорей, скорей, и вставай! Черт тебя возьми!»
Научного исследования гомосексуализма в то время еще не было, и сообщения католических священников и исповедников – людей, единственно призванных и действительно сведущих в этой области – обнаруживают довольно обстоятельное знакомство с кельнскими гомосексуалистами и их организацией. До сих пор мы не имеем столь полных сведений о каком бы то ни было другом немецком городе, хотя и относительно других городов есть указания на «ересь», как называли тогда педерастию.
В Голландии высший чиновник страны, президент Гоосвин де Вильде был даже обезглавлен в 1446 году за этот грех.
На Востоке с его гигантскими городами гомосексуальная проституция могла развиться до более значительных размеров, тем более, что здесь всюду можно доказать греческое влияние, продолжавшее действовать через Византию и вызвавшее, например, у арабов, организацию типичного кинедизма, первоначально им чуждого. Греческих проституированных мальчиков можно было найти в средние века во многих городах Востока и в странах, прилегавших к Средиземному морю. Распутную деятельность профессиональных соблазнителей мальчиков в самой Византии описывает уже Прокопий. Она была так распространена и в более позднюю эпоху средних веков, что за нее присуждали к самым суровым наказаниям, даже к сожжению на костре.
Впервые тип проституированного мужчины укоренился среди арабских завоевателей благодаря бродившим на Востоке греческим мимам. До ислама настоящая гомосексуальная проституция не могла развиться из-за отсутствия больших городов и соответственного спроса. Она появляется только в империи халифов, в больших городах, выросших отчасти на почве греческой культуры. Противоположность в этом отношении между эпохой бедуинов и временем больших городов отмечают уже средневековые арабские писатели.
Публичному распространению гомосексуальных наклонностей способствовали также учения магометанских гностиков, не только превративших греческую любовь чуть ли не в догму, но и предававшихся ей на практике, между тем как учение пророка в чистом виде подвергало любовь между мужчинами проклятию. Впрочем, первая организация гомосексуальной проституции исходит именно из священных городов Мекки и Медины как рассадников музыкального и вокального искусства, мужские представители которого, моханнат, образовали цех профессиональных кинедов. Отсюда выписывал своих артистов-музыкантов дамасский двор, а впоследствии моханнат были типичными представителями мужской проституции и в других арабских городах, в Багдаде, Бассоре, Куфе, Каире. В конце концов, мужская проституция развилась до таких размеров, которые напоминают положение вещей во время римских императоров.
Моханнат, всегда окруженные большим числом поклонявшихся им мужчин, за плату предлагали свои услуги лицам обоих полов. Костюмом и внешним видом они подражали женщинам: красили руки хной, носили широкие пестрые женские одежды и причесанные, заплетенные косы, пели под аккомпанемент ручного барабана и кастаньет, танцуя, надо полагать, известные развратные танцы, еще и теперь употребительные на Востоке. Подобно сводникам и женщинам-проституткам, они составляли собственный цех.
Благодаря деятельности моханнат, сильно пострадала репутация певцов и музыкантов, которые неоднократно подвергались строгому преследованию. Во время халифа Сулейма-на, например, в Медине оскоплены были все моханнат, в том числе и знаменитый певец Ибн Даллал.
Наряду с моханнат, существовали проституированные мальчики. Они носили желтую одежду в пестрых цветах и, расхаживая попарно, открыто и самым бесстыдным образом предлагали себя на улице мужчинам, как это описывает Абу Нувас (762-813), знаменитый «поэт кинедов»:

Я встретил несравненную безбородую пару и воскликнул:
– Клянусь, я люблю вас обоих!
– Есть ли у тебя деньги? – спросил один. Я сказал:
– И щедрая рука.
– Это именно то, что нам нужно! – воскликнула красивая пара.

В другом стихотворении Абу Нувас описывает медленную, мягкую походку проституированного мальчика и его женственную наружность.
Какого громадного объема достигла гомосексуальная проституция в некоторых городах, видно, например, из того характерного факта, что любимец халифа Мамуна, кади Ягиа Ибн Актам из Бассоры, закоренелый педераст, мог в самое короткое время собрать не менее 400 проституированных мальчиков для составления фельдъегерского полка и для удовлетворения собственной похоти.
Спрос соответствовал громадному числу проституированных мужчин, клиентура которых обнимала прежде всего высшие сословия. При знаменитом халифе Гарун аль-Рашиде, при котором гомосексуализм воспет был придворным поэтом Абу Нувасом, достигла своего расцвета и гомосексуальная проституция. Сам Амин, сын Гарун аль-Рашида и его кузины Зобаиды, был страстным педерастом и подчинялся красивым пажам. Чтобы отвлечь сына от опасной страсти, Зобаида придумала следующее: она велела одеть наиболее красивых своих рабынь в костюмы пажей, чтобы дать таким образом другое направление вкусам сына, что ей вполне удалось. Девушки-пажи чрезвычайно понравились ему и с тех пор вошли в моду в домах богатых людей.
Как мы уже упоминали, любовь к мальчикам нашла тогда своего поэта в лице Абу Нуваса, который, будучи бисексуальным, предпочитал в поэзии и в жизни гомосексуализм и считался поэтом кинедов. Таким он представлен в одной из историй «1001 ночи» (381-383 ночи). Кроме него, как поэты, воспевшие любовь к мальчикам, упоминаются Абу Таммам, аль-Гапири и другие. С ними соперничали персидские поэты, и прежде всего Саади (между 1203 и 1210-1292) в его «Гулистане» (1258) и Ха-физ (1325-1389 или 1390). Характерно, что оба они жили в Ширазе – городе, который и теперь еще служит центром педерастии и мужской проституции, согласно старой поговорке:

Исфаган производит много художников и ученых,
но танцоров, певцов и пьяниц ты можешь найти в Ширазе.

Местом для завязывания сношений и для практики гомосексуализма служили здесь преимущественно винные погреба, а типом проституированного мальчика был саки, юный виноторговец.
На магометанском Востоке все презрение издавна сосредоточено было на патике и проституированном мужчине (аль-ма-фуль), между тем как гражданская честь активного педераста (аль-фаиль) нисколько не страдала.
Сведения о женском гомосексуализме и лесбийской проституции в средние века довольно скудны, хотя существование их в больших городах несомненно.
В предписании Совета Десяти в Венеции от 15 марта 1480 года некоторым женщинам запрещается выходить на улицу в мужской прическе и говорится, что эта мода усвоена в особенности проститутками. Тут же высказывается предположение, что женщины эти желают своим мужским костюмом завлекать мужчин для противоестественных сношений. Вероятно, речь здесь идет о лесбийских проститутках, которые мужскими аллюрами старались возбудить внимание гомосексуальных женщин. Во всяком случае, из актов от 19 сентября 1481 года и 28 августа 1500 года видно, что в Венеции существовали сводницы и посредницы между женщинами и проститутками для пособничества в гомосексуальных отношениях
Ясное высказывание о трибадии находится в упомянутых уже кельнских процессуальных актах от 1484 года. Пастор из Ст.Мартина заявляет там, что дело, к несчастью, дошло до того, что мужчина развратничает с мужчиной и женщина с женщиной. Ему часто приходилось наказывать своих прихожан за гомосексуальные сношения, как между мужчинами, так и между женщинами. Ему присылали письма, которые он желал бы порвать и сжечь, – в них сообщались имена этих людей.
На магометанском Востоке трибада уже в средние века была общеизвестным типом. Действия и поведение трибад весьма ярко описаны, например, в лице старой Цат аль-Даваги в «1001 ночи» (93 ночь). В некоторых городах существовали форменные организации лесбийской проституции.

22.10.2017

ПРОСТИТУЦИЯ В СРЕДНИЕ ВЕКА. СОЦИАЛЬНАЯ СРЕДА

Религиозный элемент имел определяющее влияние на развитие половой этики средних веков, а вместе с тем на отношение государства и частных лиц к проституции и на ее организацию. Ибо подчинение религии и церкви, как на Востоке, так и на Западе, вообще было в то время равнозначно развитию жизни соответственно требованиям разума. Но жизнь развивалась в определенной социальной среде, а Восток и Запад обнаруживают в этом отношении как сходные черты, так и своеобразные отличия. Эти последние обусловили отличные условия происхождения и различные формы проявления средневековой проституции, а также различные отношения ее к так называемому «социальному вопросу», то есть к экономической и общественной жизни (в самом широком смысле этого слова).
Прежде всего необходимо подчеркнуть поразительную разницу между Востоком и Западом в форме хозяйства и характере городов. Тогда как типично денежное хозяйство Римской империи продолжало существовать в империи византийской, откуда перешло в области с арабской культурой, в Западной Европе до XIII века преобладало натуральное хозяйство, характеризующееся сельскохозяйственными промыслами, крупным землевладением и ленной системой. Лишь с крестовыми походами здесь начинается развитие капиталистического хозяйства, и притом в форме экономической революции.
Так как характер городов изменяется параллельно развитию денежного хозяйства, то соответственно позднему развитию капитализма на Западе, в христианской Европе замечается почти полное отсутствие больших городов, между тем как на Востоке и на магометанском Западе (Испания) существуют многочисленные большие города со всеми их типичными особенностями. В этом фундаментальное различие между восточными и западными странами, имеющее также величайшее значение для развития проституции.
В центрах изысканной антично-восточной культуры и утонченных наслаждений, сохранивших античный характер, проституция отличается той же чрезвычайной дифференциацией и теми же противоположностями, которые мы уже видели в древности. Лишь в Византии и на магометанском Востоке продолжал процветать столь характерный для античного мира свободный гетеризм, между тем как в Западной Европе он совершенно отсутствовал и снова нашел туда доступ уже во времена Ренессанса. Таким образом, между восточными и западными странами получается следующее различие: там господствует свободная проституция в облагороженной форме института гетер и певиц; здесь – более или менее несвободная проституция в форме института борделей. Средние века в Европе представляют период расцвета борделей. Ни раньше, ни позже бордели не были абсолютно и относительно так многочисленны, как тогда. Разве мыслимо теперь, по крайней мере в Германии и в германских странах, чтобы небольшие города с 500-2000 жителей имели профессиональную проституцию, тем более бордель? А между тем в средние века это имело место. Почти каждый небольшой город имел тогда свой бордель с несколькими проститутками.
Мы не ошибемся, если причиной этого явления сочтем прежде всего глубокое убеждение, почти догматически господствовавшее в средневековой половой этике, – убеждение в «необходимости» проституции как защиты от худшего зла, от нарушения супружеской верности и от соблазнения приличных девушек.
К этому присоединяются и социальные условия, специальные условия спроса и предложения. Значительную роль здесь играет состав средневекового населения, обнаруживающий некоторые благоприятные для проституции моменты, на которые впервые указал Карл Бюхер. В средневековых городах избыток женщин, по сравнению с мужчинами, был значительно больше, чем теперь, потому что мужской пол.от самого рождения подвержен гораздо большим опасностям, чем женский (большая неумеренность во всякого рода наслаждениях, опасность для жизни вследствие постоянных междоусобиц, гражданских раздоров и опасных торговых путешествий, у духовенства и ремесленных подмастерьев – еще принудительное безбрачие).
Социальные бедствия женщин обусловливались не одним только громадным избытком их по сравнению с мужчинами; прежде всего они были последствием ложной и бессмысленной половой этики и двойственной морали, господство которых вызвало «нравственное унижение и уничижение женщины, грубее которого едва ли можно себе представить» (Бюхер). Лишь Ренессанс и реформация положили начало новой оценке женщины и борьбе с гибельной двойственной моралью.
Благодаря численному преобладанию женщин в средние века и получавшемуся вследствие этого излишку незамужних женская конкуренция должна была давать себя чувствовать во многих областях, например, исключение женщин из цеховых промыслов. Но тенденция к вытеснению женского труда могла осуществиться лишь в XVII столетии. До того железная необходимость всех жизненных условий вынуждала женщин принимать ревностное участие в работе в промыслах и индустрии.
В то время преобладали наемные работницы, самостоятельное ведение промысла женщинами встречалось крайне редко. Женщины работали в качестве портних, белошвеек, прачек, плетельщиц корзин, работниц, изготовлявших свечи и веники, торговок яйцами, плодами, сыром и т. д. Плата работниц была очень низка. Нужда гнала женщин к занятиям и в таких профессиях, которые по всему своему характеру уже имели известное отношение к проституции. Это банщицы, женщины-цирюльницы и служащие в кабаках.
Достойно внимания – ввиду существующей еще и теперь причинной связи между профессией прислуги и проституцией – большое число женской прислуги в средние века.
Наконец, на весьма бедственное состояние женщин средних веков указывают также многочисленные учреждения для призрения беднейших одиноких женщин, «Божьи дома» и «Учреждения Бегин». Почти все они основаны между 1250 и 1350 годами, и в них находила приют значительная часть женского населения. В XV веке организация Бегинских общин сильно изменилась к худшему, так что сестры поставляли немалый контингент проституток, и в официальных актах их ставят на одну доску с публичными женщинами.
В средние века относительно больше, чем теперь, было и число безбрачных мужчин, что при строгих наказаниях за внебрачные половые сношения с честными женщинами должно было чрезвычайно усиливать спрос на проституцию. Здесь нужно иметь в виду три категории мужчин: цеховых подмастерьев, духовенство и, в меньшей степени, студенчество.
Так как ремесленное население связано было в средние века при вступлении в брак необходимостью доказать, что мужчина имеет самостоятельный заработок, то подмастерья вообще не могли жениться. Вследствие закрытия многих цехов и ограничения числа мастерских и лавок, в XIV и XV веках образовалось особое сословие подмастерьев, которые не имели шансов на самостоятельность и на основание семьи. Если подмастерья, несмотря на это, все же вступали в брак, то это бывало не так часто, как теперь среди фабричных рабочих.
В то время как эта категория холостого населения влияла на усиление спроса на проституцию лишь в последние два столетия средних веков, большое число безбрачных священников уже начиная с XI века составляли главную часть клиентов проституции. Строгий закон Григория VII от 1074 года о целибате направлен был не только против браков священников, но в такой же степени и против полового разврата духовных лиц, в то время как раз очень усилившегося. Но желанная цель не была достигнута. Напротив, со времени введения всеобщего безбрачия духовенства в XII веке число холостых мужчин в городах увеличилось до крайне ненормальных пределов, а спрос на проституцию значительно возрос.
Тот факт, что в большинстве уставов средневековых борделей имеется пункт, запрещающий допускать в бордель священников и вообще духовных лиц, показывает, как часты были такие явления. Где монастырская дисциплина мешала монахам свободно выходить из монастыря и иметь сношения с внешним миром, так что посещение борделя было невозможно, там, наоборот, проститутки находили средства и случай, чтобы прокрасться в монастырь и сохранить для себя этих платежеспособных клиентов.
Как третью категорию холостых мужчин, разумеется, только в университетских городах, мы назовем студентов высших школ Италии, Франции, Германии, Англии и Испании, составлявших там главную клиентуру проституции. Среди студентов дурной славой охотников за женским полом пользовались, главным образом, клерики и «писцы», то есть юристы. «Красивые женщины и виноградный сок – возлюбленные всех писцов», – гласит изречение того времени.
Наиболее опороченными благодаря пьянству и развратной жизни студентов считались Париж, Падуя, Саламанка, Кельн, Лейпциг и Вена. Уже в начале XIII века Жак де Витри рассказывает о Париже, что проститутки постоянно шатались там по улицам недалеко от школьных зданий, чтоб завлекать студентов. Часто в одном и том же доме можно было найти наверху школу, а внизу бордель. В верхнем этаже профессора читали лекции, а в партере проститутки занимались своим гнусным ремеслом; наверху раздавался шум от ученых диспутов, а внизу слышалась отвратительная брань проституток. В итальянских университетах также ревностно предавались страсти к вину и любви, но итальянский студент не так легко погружался в грубое пьянство, господствовавшее в немецких университетах. Венера влекла его больше, чем Вакх, вино служило только для того, чтобы усилить радости любви и сделать их более пикантными.
Кельнские студенты много занимались уличными и бордельными проститутками и мало – изучением книг. Проституток иногда временно изгоняли из подозрительных домов и приютов поблизости от студенческих бурс (пансионов), но они вскоре возвращались обратно. Университетское начальство принимало меры против сношения студентов с проститутками. По университетским статусам от 1392 года, всем магистрам и студентам под страхом наказания запрещено было «шататься по ночам», «предаваться разврату» и часто посещать кабаки и «другие запрещенные места». Управляющий бурсой должен был также следить за тем, чтобы никто из студентов не выходил ночной порой из бурсы без разрешения своего магистра, летом позже 10, а осенью и зимой позже 9 часов вечера. Иногда предававшиеся ночному разгулу студенты не допускались также к экзаменам.
На студенческих диспутах, которые устраивались в некоторых немецких университетах и в Париже, рассматривались иногда и более легкие, шутливые темы, в том числе – отношение проституток к своим клиентам. Так, например, в 90-х годах XV столетия в Гейдельберге, под председательством Иоганна Хильта, магистр Якоб Гартбил произнес на диспуте шутливую речь, которая является предостережением против коварства и хитрости проституток. Речь изложена в форме академического диспута, с многочисленными цитатами из римских поэтов, в особенности Овидия и Вергилия, а также из римского и канонического права, и снабжена всевозможными немецкими и переводными поговорками. Она важна для нас прежде всего в том смысле, что указывает на тесные отношения между студенчеством и проституцией, выразившиеся в выработке общего жаргона. В выходивших впоследствии словарях студенческого языка, например, в вышедшем в 1781 году «Студенческом лексиконе» Христиана Вильгельма Киндлебена, мы видим своеобразный бордельный жаргон чисто студенческого происхождения.
Регулярные оргии устраивались студентами в борделях каждый раз, когда начинали свое студенчество вновь прибывающие, причем новички должны были нести все расходы на угощение, пьянство и пирушки с проститутками.
Изложенное приводит нас к заключению, что число безбрачных мужчин и женщин в средние века было значительно больше, чем теперь.
Но безбрачие как благоприятный момент для развития в средние века проституции уступает в своем значении весьма распространенным тогда во всех странах бесчинствам так называемых «вредных» людей, то есть людей без определенных средств к жизни, существование которых было возможно только благодаря нищенству, всякого рода непозволительным уловкам, воровству и другим преступным актам, а также благодаря проституции.
Число таких антисоциальных элементов населения в средневековых городах, если принять во внимание относительно небольшое число жителей, было довольно велико, что объясняется постоянной текучестью этих элементов, непрерывным притоком и оттоком их. Громадное возрастание их числа составляет характерную черту средних веков, потому что находится в прямой связи со средневековой системой наказания, с проскрипцией и изгнанием.
Действие этой системы само по себе должно было приводить в движение громадные массы людей и делать опасных людей еще более опасными. Если при проскрипции и изгнании слово бывало иной раз хуже самого дела, если многие вскоре снова могли вернуться на родину и на это смотрели сквозь пальцы, то в первую минуту они все попадали в водоворот и подвергались самому худшему соблазну. Для людей неимущих, оторванных таким образом от своей профессии и круга знакомых, а быть может, еще и заклейменных или отмеченных каким-нибудь изуродованием, вырваться из этого водоворота было почти невозможно. Нужда вызывала новые проступки и новые преступления, что опять-таки приводило к необходимости переменить место, и так далее.
Бесспорно, очень удобно было избавиться от преступника, просто прогнав его: это не требовало денег, а еще меньше размышлений. Тем не менее, это была крайне близорукая политика, которая в конце концов сама себя наказывала, как и всякий вообще бездушный эгоизм. Таким образом из оседлых первоначально людей искусственно создавалась в средние века толпа бродяг по наклонностям и призванию (игроки, пилигримы, бродячие школяры, цыгане, распутные женщины). Хотя нельзя не признать, что категория бродяг, порожденная стремлением к странствиям, также была в то время гораздо больше, чем во все другие времена (таковы пилигримы, религиозные мечтатели, бичующие себя братья). На Востоке аналогичное явление представляли пилигримы, направлявшиеся в Мекку.
Удивительная любовь к странствиям не ограничивалась (как теперь) преимущественно мужчинами, но в равной мере охватывала женщин и девушек. В списках лиц, подлежавших обложению налогами, часто значится: «ушла», «убежала», «никто не знает, куда девалась». Это странное психическое состояние людей средних веков – непреодолимое стремление вдаль – должно учитываться при оценке социальных условий проституции того времени.
Бродячие люди служат неистощимым источником для проституции. Это видно из того, что в отдельных городах профессиональной проституцией занимались почти исключительно не местные жительницы. С другой стороны, и мужчины из среды бродячих людей составляют значительную часть либо клиентуры, либо эксплуататоров проституции. Наряду с проститутками, они заклеймены были печатью общественного презрения, бесчестия и позора.
Тут были нищие, игроки, паяцы, фокусники, певцы, танцовщицы, лирницы и арфистки, цыгане, евреи, прокаженные, искатели приключений, бродячие школяры, учителя и клерики, наемные солдаты, чужие подмастерья и слуги. Они странствовали по Европе и массами появлялись всюду, где бывало большое стечение народа: на мессах и ярмарках, освящениях церквей и других общественных и частных праздниках, турнирах, духовных соборах, в паломничествах, крестовых и других военных походах…
В раннюю эпоху средних веков значение ярмарок и месс было очень велико. В большинстве случаев ярмарки бывали поблизости от церквей и монастырей, и притом большею частью в связи с празднествами в память мучеников. Здесь можно было встретить и всевозможные формы проституции. «Многие христиане, – говорит строгий аскет, монах Шенуте, – как мужчины, так и женщины, только затем являются на празднества в память мучеников, чтобы заниматься развратом, сходясь в какой-нибудь гробнице или другом укромном уголке». После праздника, как сообщает св.Хризостом, все устремлялись в увеселительные кабачки и бордели. Танцовщицы и танцоры всю ночь напролет веселили толпу.
Годичные ярмарки всюду бывали связаны с праздниками главнейших мучеников, и впоследствии в день именин этих святых совершались паломничества к их чудотворным иконам. Скопление большего количества людей часто в совсем маленьких местечках или поблизости от уединенных монастырей и церквей, особенно на несколько дней, было возможно лишь в том случае, если не прекращался подвоз жизненных средств. А потому сюда прежде всего являлись продавцы съестных припасов, за ними следовали другие купцы и, наконец, неизбежная бродячая публика для всякого рода представлений и увеселений. Ярмарки высшего стиля назывались «мессами», потому что открывались по окончании богослужения.
Странствующую толпу привлекали также церковные мессы и праздники стрелков, Иванова дня, масленицы и др. Сопровождавшее их веселье всегда кончалось разгулом и развратом, а потому начальство привлекало на праздники побольше проституток, чтобы предупредить соблазнения и насилия над честными женщинами. Масленицу, а также апрельские и майские праздники можно назвать своего рода «женскими сатурналиями», по той неограниченной свободе, которая предоставлялась и честным женщинам, не возражавшим в этих случаях против присутствия проституток.
Другой народный праздник, в котором принимали большое участие проститутки, был праздник Иванова дня и Ивана Купала. Вечером перед Ивановым днем, как только начинало смеркаться, на площадях Вены зажигались большие костры. Члены ратуши верхом на лошадях, украшенные цветами и лентами, с бюргермейстером во главе и в сопровождении барабанщиков и флейтистов, объезжали вокруг ярко пылавших костров, а затем начинались танцы подмастерьев с проститутками, которые украшали себя в этот день венками. В заключение проститутки, большею частью полунагие, устраивали веселые танцы и одаривали ликующую толпу цветами и венками, получая взамен угощение пивом. Бюргермейстер и совет города присылали проституткам угощение за счет города, главным образом, пиво.
Аналогичным праздником проституток в Вене были бега по случаю двух больших годовых ярмарок, когда мужчины и проститутки устраивали бега до куска ярко-красного бархата (плиса). Обычай этот возник в 1382 году и существовал полных 150 лет. «Вольные дочери будут бегать к бархату, и которая прибежит раньше, та получит этот бархат». На этом празднике проституция, конечно, играла главную роль; по обилию цветов, которыми украшали себя проститутки, он похож на римские флоралии. Эти бега напоминают состязание, которое устроил Каструкцио Кастракани, командир города Лука, после победы над флорентинцами в битве при Сервальо. На виду у неприятеля он велел голым проституткам состязаться в бегах вокруг куска дорогой материи.
Проститутки часто присутствовали на частных праздниках: не только на свадьбах живодера или палача – на которых они танцевали, как сообщает хроникер того времени, «красивый грациозный танец, так что многие люди из города Нюрнберга приходили смотреть на такое приятное зрелище», – но и на свадьбах знатных людей.
Из восточных праздников такого рода заслуживает упоминания Навруз – типичный весенний праздник ислама, персидского происхождения, перенятый халифами и распространившийся из Азии в Африку. Певцы и певицы, проституированные лица мужского и женского пола, принимали участие в этом восточном народном празднике.
К праздникам, на которых в большом числе собирались проститутки, принадлежали также рыцарские турниры. Рыцари часто появлялись в сопровождении распутных женщин. Так, например, Вальтман фон Зетельштедт, тюрингский рыцарь, отправился с ландграфом Людовиком IV на турнир в Мерзебурге в сопровождении «красивой женщины», которая всегда имела при себе ястреба и хорошую охотничью собаку. Она заработала в Мерзебурге столько колец, сколько было у нее пальцев, и одарила ими по возвращении домой других «красивых женщин». На магдебургском турнире в 1279 году наградой победителям была назначена распутная женщина.
Поездки короля и имперские сеймы всегда сопровождались наплывом громадного количества проституток; то же бывало и на духовных соборах. Когда король Альбрехт прибыл в 1298 году в Страсбург, за ним следовали не менее 800 продажных женщин.
Проституции и увеличению числа бродячих женщин благоприятствовали многочисленные паломничества и пилигрим-ства средних веков, которые начиная с VIII столетия непрерывно тянулись к святым местам, особенно в Рим, затем в Сантьяго-де-Компостела в Испании, в Иерусалим, Лорето, Эйнзидельн, Аахен и Трир. Из правдивой, жизненной характеристики этих пилигримств, сделанной Фердинандом Грегоровиусом, мы приведем выдержку, касающуюся их отношения к проституции: «Многочисленные пилигримства – переселения народов – непрерывно подымались в Альпы, садились на суда и устремлялись в Рим, влекомые моральными побуждениями. Но страждущая или робкая добродетель пилигрима слишком часто осуждена была на то, чтобы выступать вместе с наглым пороком или хитрым обманом, и приходя в соприкосновение на пути к спасению с заразой, и самой также становиться нечестивой. Развращающее общение с людьми, свободными от всех уз семьи и государства, приключения и искушения, представлявшиеся в пути, искусный соблазн богатых городов юга были причиной потери чести многочисленными девушками, и многие, покинувшие отечество, чтобы укрепить свой священный обет у гроба Петра, как скромные девушки, вдовы и монахини, возвращались домой падшими или оставались в прекрасной Италии в качестве прелестниц какого-нибудь веселого рыцаря».
Уже в 744 году миланский архиепископ Сан-Бонифацио просит в письме к Кунберту Кентерберийскому, чтобы синод запретил женщинам, в том числе и монахиням, паломничества в Рим, потому что они, большей частью, имеют печальные результаты и почти все женщины-паломницы кончают существование проститутками ломбардских и французских борделей. Фриульский синод действительно запретил монахиням совершать паломничества в Рим.
С другой стороны, мужчины-пилигримы были клиентами проституции. Чтобы помешать сношениям христианских пилигримов с магометанскими проститутками, палестинское начальство запрещало пилигриму «следовать приглашению женщины». Церковь со Св.Гробом в Иерусалиме «оскверняли иногда, унижая ее до борделя».
В магометанском мире мы находим те же условия. Наиболее известным примером связи между паломничеством и проституцией уже в раннюю эпоху средних веков служила Мекка. Ввиду колоссального паломничества в Мекку, здесь господствовала настоящая столичная жизнь, со всеми ее светлыми и теневыми сторонами.
Во дворе мечети в Мекке никогда не было недостатка в проститутках, и издавна «по вечерам в слабо освещенных галереях заключались договоры, не имеющие никакого отношения к паломничеству». Эти жрицы чувственной любви приводят Юлия Брауна к ошибочному сравнению каабы в Мекке с храмом Астарты, или Афродиты.
Особый вид паломничества представляют крестовые походы. Громадные толпы бродячих женщин сопровождали крестоносцев в Азию. За французским войском в 1180 году следовали, как говорят, не менее 1500 женщин. Еще Людовик Святой во время крестового похода нашел палатку с проститутками в непосредственной близости от своей собственной. Даже к крестовому походу детей в 1212 году присоединилась большая толпа бродячих сестер, так что не достигшие зрелого возраста дети пришли в соприкосновение с проституцией, а многие девушки вернулись из этого похода проститутками.
Средневековая военная организация также обнаруживала тесную связь с проституцией. «Полковая проститутка» представляла всем известный тип уже в XIV и XV веках, и указания, будто она появилась лишь вместе с организацией полков ландскнехтов, ошибочны. Уже Фридрих I Барбаросса в своих мирных законах, изданных в 1158 году во время первого похода в Италию, под страхом тяжелого наказания запретил военным людям иметь в своей квартире проституток. Пойманным на месте проституткам отрезали носы.
При осаде Нейса (1474-1475) Карлом Смелым в войсках находилось не менее 4000 распутных женщин. По приказанию герцога они даже привлечены были профосом к фортификационным работам, получили маленькое знамя, на котором нарисована была женщина, и ежедневно выходили на работу под звуки барабанов и флейт.
Связь проституции с банями мы уже рассмотрели подробно выше и здесь укажем только на ежегодные поездки проституток на купания. В начале сезона они целыми толпами отправлялись на известные купания, например, в Цюрих в Швейцарии.
Крупными центрами проституции, подобно тому, как это было в древности и как это имеет место в настоящее время, служили большие морские гавани. Но и в городах с гаванями, расположенных на берегу больших рек – Париже, Майнце, Кельне, Лондоне, и т. д., – оживленное судоходство влекло за собой больший спрос на проституцию и посещение борделей. Тогда главными клиентами проституток были путешествующие купцы.
Чрезвычайно благоприятную почву для развития и процветания проституции составляли, с одной стороны, странники, а с другой – большие толпы несвободных людей. Мы встречаемся здесь частью с теми же условиями, которые так характерны для античного рабства. Христианство и в этом случае переняло наследство античного мира и в течение всех средних веков терпимо относилось к рабству. Мало того, церковь даже напоминала рабам о верности своим господам, вероятно, по тем же соображениям, по которым бедность и теперь еще толкуется католицизмом как часть божественной программы мира. Иезуит Майер из Марии-Лаах выражает эту мысль в следующих словах: «Бедность как таковая, то есть как относительно неблагоприятная доля участия во внешних благах на земле, является со времени грехопадения положительным и неизменным фактором божественной программы развития общества».
Число крепостных в VII-X веках составляло половину населения, а впоследствии неоднократно увеличивалось до 4?5 его. Разумеется, что с античными рабами можно сравнивать лишь низших крепостных, между тем как более значительная их часть представляла уже своего рода среднее сословие. Тем не менее, и число низших крепостных достигало ужасающих размеров; во всяком случае, оно было настолько велико, что в течение всего средневековья велась оживленная торговля рабами между Западом и Востоком, а также между отдельными странами христианского Запада – торговля, которая имела величайшее значение для рекрутирования проституции.
Здесь также можно доказать непрерывность исторического процесса между древним миром и средними веками. В Западной Европе уже очень рано появился римский торговец людьми. Он привозит римские безделушки, украшения и предметы потребления и вывозит человеческий товар, во многих случаях служивший целям проституции. На Востоке носителями древне греческой торговли рабами остались византийцы. Они доставляли главным образом человеческий материал для евнухов. Торговля девушками велась также арабскими торговцами. В средние века в торговле рабами принимали участие венецианцы, византийцы, евреи и арабы. Напрасно императрица Теодора предписывала строгие меры против опасного класса торговцев девушками, освобождала многих девушек из их рук и возвращала семьям – Византия вскоре снова стала центром работорговли.

На Западе соответственное место занимала Венеция, где торговля человеческим мясом в обширных размерах велась уже, начиная с VIII столетия. Во время папы Захария (741-752) многие венецианские крупные торговцы приезжали в Рим, созывали ярмарку и покупали массу рабов, как мужчин, так и женщин, чтобы сбывать их в Африку сарацинам. В 778 году, ввиду упрека франкского короля Карла, что римляне продают рабов сарацинам, папа Адриан I указывает на лонгобардов как на настоящих работорговцев. Венеция была центром итальянской торговли девушками, против которой там безуспешно изданы были законы в 876, 943 и 960 годах (главным образом запрещена была продажа христианских рабов арабам).
Венецианцы и греки соперничали между собой в этой выгодной торговле, посредниками в которой им иногда служили евреи. Греки и венецианцы разъезжали по берегам Адриатического и Этрусского моря, сбывали свой товар и в то же время закупали рабов и оскопленных мальчиков.
В этой торговле людьми принимали участие славянские народы Балканского полуострова, вывозившие рабов из Албании и Далматии в Италию вплоть до 1459 года.
В Богемии мы находим торговлю женщинами и девушками в XI и XII веках, а в Германии – еще в XV веке. Хозяева многих итальянских борделей ежегодно посылали своих людей в Германию, особенно в Швабию, для покупки девушек для борделей. В немецких борделях также излюбленными проститутками были швабки. Существовала даже поговорка: «Швабия одна может в изобилии снабжать всю Германию проститутками, как франки – разбойниками и нищими, Богемия – еретиками, Бавария – ворами, Швейцария – палачами и сводниками, Саксония – пьяницами, Фрисландия и Вестфалия – клятвопреступниками, Рейнланд – обжорами».
Рыночную цену того времени на женщин мы узнаем из акта о продаже от 1333 года, принадлежащего рыцарю Конраду фон Ураху. Приблизительно за 4 марки можно было купить двух женщин (ценность денег была тогда, конечно, выше, чем теперь).
Особый вид торговцев девушками представляли во Франции «rodeurs de filles», упоминаемые в XV веке. Они уводили девушек, сначала пользовались ими сами, а затем продавали их. Торговля девушками уже и тогда привела к типичному бордель-ному рабству, аналогично тому, что мы видим теперь.
Колоссальных размеров торговля рабами, в том числе и для целей проституции, достигла на магометанском Востоке. Черные и белые рабы ежегодно привозились туда тысячами. Первые прибывали из Завилы, тогдашней столицы Феццана, где находился главный рынок работорговли, из Египта, с восточного африканского побережья; вторые – из Центральной Азии (Туркестан, Фергана) или из Европы – с севера (славянские народы) и из греческих и франкских земель, в частности из Италии и Испании. Рабы испанского происхождения ценились особенно высоко. Рабыни ввозились еще, кроме того, из Сирии и Персии, а с северо-восточной границы привозили женщин тюркских племен, отличавшихся физической красотой, – многие из них отправлялись в Багдад.
Большое распространение и обилие странников и чрезвычайно обширная торговля рабами в средние века должны были также способствовать проституции в форме сводничества и сутенерства. Оба эти вида косвенной проституции достигли в средневековую эпоху большого развития как на Востоке, так и на Западе, причем сутенерство на Западе выражено было в большей степени, чем на Востоке.
Развитие сводничества как профессии исходит из больших центров работорговли, то есть главным образом из Италии и магометанских культурных стран Востока и Запада.
На магометанском Востоке дома работорговцев были естественными центрами сводничества. Но, кроме того, существовали еще профессиональные сводники, организованные в особые гильдии. Эти агенты проституции способствовали свиданиям мужчин с проститутками и честными женщинами в особых домах для свиданий, часто (совершенно как теперь) под видом посредников для устройства браков.
В Германии преступная деятельность сводниц не ограничивалась эксплуатацией уже проституированных женщин, но простиралась также на соблазнение честных девушек. В Кельне, например, изданы были строгие законы против сводниц, склонявших девушек к разврату, доставлявших их духовенству, устраивавших свидания монашкам, женатым мужчинам с чужими женами и так далее.
Нередко женщин и девушек помещали в бордель за долги мужей и родителей – это считалось дозволенным, если девушка давала на то свое согласие. В Шпейере один негодяй поместил в бордель за незначительную плату свою возлюбленную. В нюрнбергском бордельном уставе такие вещи строго запрещались. Сводница пользовалась еще большим презрением общественного мнения, чем сама проститутка.
В Италии, в частности в Венеции, сводничество достигло в средние века колоссальных размеров. Занятием этой профессией унижали себя даже многочисленные дворяне и духовные лица. Нота Таддео Вимеркати от 25 июня 1492 года миланскому послу в Beнеции содержит почти невероятное сообщение, что среди изгнанных недавно из страны имеется 111 дворян, содержавших у себя женщин, а также несколько монахов и священников, занимавшихся сводничеством. Их выслали, чтобы отвлечь от этой позорной торговли.
В Неаполе профессиональным сводничеством занимались главным образом хозяева кабаков и владельцы таверн, причем в качестве кредиторов проституток они держали их в постоянной зависимости и жили на их доходы. В 1470 году издан был указ против этого.
Особым видом сводника должен считаться сутенер, так называемый «милый дружок», уже в средние века обнаруживающий все существенные черты современного сутенера. В средние века сутенер свободной проститутки встречался столь же часто, как и сутенер свободной проститутки, являющийся в настоящее время почти исключительным типом сутенера. Это зависит, вероятно, от преобладания вообще бордельной проституции в то время. Такой сутенер, даже живущий вместе с проституткой в борделе, описан в знаменитой «Балладе о Толстухе Марго» Франсуа Вийона.

Толстуху люблю, ей служу от души!
Вы скажете, глуп иль собою урод?
Пойди-ка, такую найди за гроши!
И грудь, и живот хоть кого завлечет, -
Недаром к нам валит гулящий народ,
И мчусь я с кувшином – вина подзанять,
И хлеба, и сыра спешу им подать,
А сам в уголке напиваюсь потом…
Марго вам по нраву? Мы ждем вас опять
В притоне, где стол наш и дом.
Но наши дела не всегда хороши,
Коль денег от гостя Марго не берет,
Не смотрят глаза и воротит с души!
Снимаю рубаху с нее за расход,
Клянусь, что и юбку пущу в оборот…
Да разве антихриста этим унять?
Костит меня в бога и в господа мать,
Вопит! Но тогда ей пишу кулаком
Расписку под носом, чтоб не забывать:
В притоне и стол наш и дом.
А после – в постель! Копошимся в тиши,
Раздавлен, молчу и не смею кричать
В притоне, где стол наш и дом.
Вой ветер, лей дождь, – мне на все наплевать:
Истоплена печь и согрета кровать,
Любовник возлюбленной даме под стать,
Лисице жить с лисом, а кошке – с котом!
Отребью – отрепья,- о чем же вздыхать?
Нет чести в бесчестье – ее не сыскать
В притоне, где стол наш и дом.
(Пер. Ф.Мендельсона)

В Испании поведение сутенеров в середине XV века приняло такие опасные формы, что Генрих IV в 1469 году особым законом запретил проституткам иметь любовников и кормить их.
Говоря о социальной среде средневековой проституции, не надо упускать из виду ту роль, которую играл алкоголизм как условие, благоприятствующее спросу и предложению проституции. Число винниц и кабаков в средневековых городах, быть может, даже превосходило их число в городах современных. Многие кабаки и таверны были настоящими увеселительными заведениями, потому что хозяева их и даже назначаемые начальством городские сидельцы содержали девушек для привлечения гостей. А с другой стороны, бордели имели концессии на кабаки. Во многих случаях трудно было определить первоначальный характер (бордель или кабак) такого места для проституции.

Шлюхи Питера, как же это дерзко звучит. Режет слух и одновременно заводит. Кто не мечтал о сексе за деньги – не жил по –настоящему. Индивидуалки Питера, умелые любовницы, они знают, чем удивить клиента. В море разврата, на глубину эротической чувственности приведут Вас Проститутки СПб, собранные на нашем сайте. Позвольте себе это халатное блаженство с проверенными Проститутками Питера. Для удобного поиска на нашем сайте вы найдете разделы по интим услугам. В анкете каждой Проститутки СПб подробно указан ее вес, рост, размер бюста, а также телефон. В поиске можно выбрать интересующие Вас параметры, а также необходимые услуги, оказываемые каждой конкретной проституткой СПб и программа автоматически подберет реальных индивидуалок Питера с данными параметрами. А особенная опция «указать станцию метро» поможет Вам найти шлюху СПб возле дома. Также можно просмотреть только новые анкеты проституток СПб, можно выбрать проверенных Индивидуалок Питера, а также найти двух-трех подружек для совместного отдыха. Поддайтесь соблазну. Разбудите неукротимого самца, спящего внутри и займитесь групповым сексом или другим экстримом. А может наоборот расслабьтесь и погрузитесь в романтические ласки классического секса. Этот ресурс создан для всех жаждущих и нетерпеливых. Здесь собраны лучшие Проститутки Питера с реальными фото. Это и частные объявления индивидуалок СПб и массажистки Питера и элитные проститутки СПб. Мы гарантируем Вам качество исполняемых услуг, полную конфиденциальность и максимальный градус удовольствия с проверенными Проститутками Питера и Москвы.

Девушка дня

Алина, 27 лет
Санкт-Петербург
Расширенный поиск
Категория:
Район:
Метро
Возраст:
  -
Рост (см):
  -
Вес (кг):
  -
Бюст:
  -
Цена за час:
  -
Услуги:
Секс
Классический секс
Анальный секс
Групповой секс
Лесбийский секс
Услуги семейной паре
Минет в презервативе
Минет без резинки
Минет глубокий
Минет в машине
Куннилингус
Игрушки
Окончание на грудь
Окончание на лицо
Окончание в рот
Подружки
Стриптиз
Стриптиз профи
Стриптиз не профи
Лесби откровенное
Лесби-шоу легкое
Стриптизерши
Садо-мазо
Бандаж
Госпожа
Игры
Легкая доминация
Порка
Рабыня
Фетиш
Трамплинг
Экстрим
Страпон
Анилингус делаю
Золотой дождь выдача
Золотой дождь прием
Копро выдача
Фистинг анальный
Фистинг классический
Массаж
Классический
Профессиональный
Расслабляющий
Тайский
Урологический
Точечный
Эротический
Ветка сакуры
Аква-пенный
Шведский
Место встречи
У меня
У тебя
Разное
Ролевые игры
Эскорт
Телефон:
Имя:
 

работа